Рабочее самоуправление в России. Фабзавкомы и революция. 1917–1918 годы

Понятно, что последователи Ленина в нарождавшемся конфликте профсоюзов и фабзавкомов самой жизнью были поставлены на сторону вторых. Резолюции в поддержку рабочих комитетов и рабочего контроля над деятельностью заводоуправлений принимаются на самых разных большевистских мероприятиях, вплоть до VI съезда РСДРП (б), среди делегатов которого было 82 представителя органов рабочего самоуправления¹²⁰. Когда же к середине лета 1917 г. выявилось преобладающее большевистское влияние в фабзавкомах и преобладающее меньшевистское влияние на профсоюзы, выросла не только обособленность, но и враждебность этих форм рабочего движения, быстро приобретавшая политический характер. Всё это давало повод уже тогда, да и впоследствии, рассматривать конфликт внутри российского рабочего движения через призму конфликта внутри российской социал-демократии. На наш взгляд, трактовки существующей проблемы не отражают всей сложности тогдашней революционной реальности и нуждаются в существенной корректировке.

Организационное соперничество фабрично-заводских комитетов и профессиональных союзов отражает, как представляется, один из моментов знакомого нам по российской истории противоборства традиционализма и западничества. Соперничество это как бы иллюстрирует противоборство двух ориентацией революции 1917 г. Стать ли России в результате этой революции «социалистическим» вариантом всё той же западной цивилизации и на путях государственного капитализма двинуться к своему тупику, или попытаться с опорой на историческую преемственность показать миру выход из тех сумерек, в которых мир оказался в результате империалистической бойни¹²¹.

Разумеется, каждая из альтернатив далеко не сводилась к одной из враждующих фракций российской социал-демократии, тем более, что и среди большевиков вовсе не преобладали приверженцы «русской идеи» и те, кто видел будущее революции в рабочем самоуправлении, контроле и демократии. Из тогдашних лидеров большевизма, за исключением В. И. Ленина, вообще никто не обратил внимание на сходство фабзавкомов с традиционными российскими формами самоуправления. Ленину же на этот счёт принадлежит всего одна фраза, на которую исследователи прежде не обращали должного внимания. Говоря о самоуправляющемся рабочем Ленин отмечал: «Правильно ли, но он делает дело так, как крестьянин в сельскохозяйственной коммуне»¹²².

Из контекста, в котором это высказывание сделано, видно, что Ленин допускал правомерность подобного развития, но приветствовал ли он его или, наоборот, порицал, судить сложно.

Так или иначе, но, более живо реагируя на настроения масс, прежде всего на их стремление решать свои вопросы самостоятельно, большевики смогли сделать как бы «своим собственным» центральный лозунг фабзавкомовского движения «фабрики – рабочим». Поэтому глубинные противоречия и приобретали превращённую форму межпартийного соперничества, которое ещё более запутывало и усложняло противоречия между профсоюзами и фабзавкомами¹²³.

Как отмечают зарубежные исследователи, к концу июня проблема фабзавкомов становится центральной в борьбе меньшевиков с большевиками за преобладание в среде организованных рабочих, и критическое отношение меньшевиков по отношению к комитетам стало своего рода «принципом политики»¹²⁴.

Парадоксальным образом эта, казалось бы, чисто российская проблема повторится несколько лет спустя в условиях Германской революции 1923 года. В революционной Германии также с самого начала обозначится вопрос «фабзавкомы или профсоюзы?», в том смысле, что германские профсоюзы в отношении фабзавкомов с самого момента возникновения фабзавкомов будут преследовать по отношению к ним одну единственную цель – сделать фабзавкомы органами, подчинёнными профсоюзной бюрократии¹²⁵.

Подобные шаги по обузданию непредсказуемой инициативы масс настойчиво предпринимались и в России семнадцатого года. В нашей стране первая ощутимая попытка ввести фабзавкомы в русло профсоюзного строительства была предпринята на майской конференции фабзавкомов Петрограда путём «слияния» фабзавкомов с профсоюзами¹²⁶. Но тогда она закончилась практически ничем. В результате развернувшихся дебатов, в принятой на конференции резолюции говорилось лишь о «налаживании сотрудничества», но никак не о слиянии организаций – здоровые тенденции в низовых структурах профсоюзов и фабзавкомов были пока ещё сильнее навязываемых сверху решений. Кроме того, преобладание на конференции радикально настроенных делегатов заметно охладило организационные устремления меньшевиков.