Рабочее самоуправление в России. Фабзавкомы и революция. 1917–1918 годы

Докладчика поддержали делегаты с мест. Вот как объяснял невозможность компромисса делегат Шатов: «Вопрос о текущем моменте никогда не стоял так серьезно. Много говорили о социализме. Быть на словах революционером легко, но лишь на деле, при проведении социализма в жизнь, мы видим настоящую физиономию революционера. Когда 25 октября народ восстал, образовалось два лагеря – лагерь контрреволюции и революции. По одной стороне, слева, оказались большевики и анархо-синдикалисты, а справа левые эсеры и другие». Понятно, что никакого компромисса с отступниками, по мнению рабочих, быть не могло. Другой участник конференции, представитель Московского (Московско-Заставского) района Осипов отмечал, что условиями соглашения с правыми социалистами могут стать три лозунга: мир, передача земли крестьянам, введение рабочего контроля. Он подчеркнул, что меньшевики и эсеры уже были у власти, и ничего из требований революционной улицы они не выполнили. Осипов настаивал, что дело установления Советской власти необходимо немедленно брать в свои руки, не сделать этого – «значит, поставить революцию в опасность». Отсюда следовала принципиальная невозможность компромисса с правыми социалистами, которые принципиально отказывались от самой мысли о необходимости провозглашения рабочего контроля в качестве официальной политики государства. Выступление Осипова проясняет очень важный аспект позиции, занятой рабочими организациями в период ожесточённой борьбы за власть в октябре-ноябре 1917 г. Весомо прозвучало на конференции и заявление левого эсера Котлова, требовавшего, «чтобы контроль не был [простой] проверкой бумаг, а действительным контролем снизу». Отдельные делегаты предлагали даже «вынести порицание вышедшим в отставку народным комиссарам и не давать им [впредь] ответственных должностей», и, хотя большинство участников конференции отказалось поддержать такой радикализм, обстановка в зале явственно накалялась⁸⁰. В заключительном слове Скрыпник обобщил состоявшийся обмен мнениями предельно конкретно: «Мы, – указал он, -признаём такую коалицию, которая создаётся снизу»⁸¹.

Оформление большевистско-левоэсеровского блока, а также умиротворение Викжеля и большинства остальных рабочих организаций окончательно ознаменовали завершение первого после Октября правительственного кризиса. Так же как и первый кризис Временного правительства, он привёл к созданию правящей коалиции и расширению социальной базы если и не революции, то, во всяком случае, революционного режима.

Значение и результаты первого кризиса Советской власти трудно переоценить. Большевики удержались у власти. Тем не менее они почувствовали необходимость корректировки курса. Уступки шли по линии отказа от крайнего политического радикализма. И пусть эти уступки на практике оказались не столь значительны, главные требования профсоюзов оказались выполнены: однопартийная диктатура в ноябре-декабре 1917 г. в России не возникла. Что же касается самих рабочих организаций, то они фактически получали карт-бланш на расширение своего вмешательства в экономику как в центре, через государственные органы, так и у себя на предприятиях.

В этой связи существенный интерес представляет ещё один вопрос, в прошлом не попадавший в поле зрения историков. Благоприятный для большевиков исход первого кризиса их правительства был достигнут благодаря поддержке наиболее радикальных пролетарских организаций, таких, как, например, фабрично-заводские комитеты. По другую строну оказались гражданские организации совсем иного типа. На непримиримой платформе продолжали стоять разного рода «демократические организации», кооперация, в том числе рабочая. Как звучало в листовке Воронежских кооперативов: «никаких соглашений с разрушителями страны – большевиками»⁸². Но что означал такой своеобразный расклад сил?

В лагерь революции вошли не просто наиболее максималистские организации. В их числе оказались непримиримые антагонисты буржуазных отношений, среди которых, как мы видели в предшествующих главах, фабзавкомы занимали не последнее место. Среди противников же Октября оказались организации, порожденные развитием капитализма и сросшиеся с ним. К примеру, лидеры кооперации так понимали её главную задачу: через рост личного благосостояния адаптировать рабочих к развитию капитализма. Руководители рабочей кооперации считали революцию 1917 г. буржуазной и всеми средствами боролись за укрепление буржуазно-демократического строя⁸³. А как известно – выбор союзников диктует и линию поведения. Поэтому, когда первый кризис Советского правительства миновал, а политические симпатии вполне определились, стало окончательно ясно, что основным вектором развития нового режима будет дрейф в сторону радикальных, социалистических преобразований.