Работа актера над собой (сборник)

Торцов напомнил, что до сих пор на наших занятиях, при всяком удобном случае, говорилось о беспрерывной звуковой линии речи и о ее слиянности.

Это не значит, конечно, что актер должен постоянно, безостановочно произносить слова на сцене!

Такое беспрерывное общение обличало бы в нем сумасшествие. Нормальным людям необходимы передышки, остановки, паузы не только в речи, но и во всех других внешних и внутренних процессах мышления, работы воображения, слуха, зрения и пр., и пр.

Наше естественное состояние можно графически изобразить чередующимися длинными и короткими линиями, разделенными малыми или большими паузами, вот так:

_______ __ _______ __ __ _______

В противоположность им сумасшествие (idée fixe) следовало бы изобразить одной сплошной, беспрерывной чертой, вот так:

___________________________________

«Речь без пауз или с слишком длинными, перетянутыми паузами путанна и бессмысленна», – пишет С. Волконский в одном месте книги. А в другом он восклицает: «Прямо не знаешь, чему больше удивляться – тому ли, как мало ею (то есть паузой) пользуются, или тому, как ею злоупотребляют». – «Трудно сказать, что хуже: введение паузы там, где она не нужна, или несоблюдение паузы там, где она нужна» («Выразительное слово»).

Как же сочетать все эти противоречия?! В самом деле: с одной стороны, беспрерывность звуковой линии, а с другой – необходимость остановок!

Начать с того, что беспрерывность не следует понимать в смысле perpetuum mobile, а перерывы и паузы не должны превращать речь в рубленую, которую мы часто слышим на сцене.

В музыке, основанной на тянущейся звуковой линии, наравне со слиянностью существуют и паузы, которые не мешают кантилене.

Там остановки необходимы для деления мелодии на ее составные части. Во время этих молчаливых перерывов звуковая линия прекращается, но зато в промежутках между паузами она тянется непрерывно и слиянно.

Пусть же и в речи паузы делят излагаемую мысль на ее составные части, но пусть каждая из этих частей не теряет своей беспрерывности и слиянности.

Те, кто умеют хорошо говорить в реальной жизни, инстинктивно или сознательно придерживаются этого правила и более или менее верно расставляют паузы во время речи. Но лишь только те же люди заучивают чужие слова роли и произносят их со сцены, с ними в большинстве случаев происходит превращение: их речь становится рубленой, безграмотной, а паузы расставляются ими неправильно.

Почему же происходит такое явление?

На это есть внешние и внутренние причины. Начну с первых.

Существует немало актеров с коротким и плохо поставленным дыханием. У них звук тянется столько, сколько хватает забранного воздуха, а если его оказывается больше, чем надо, то излишек выдыхается в любом месте речи. Так же без разбора воздух вбирается там, где захочется, не считаясь с законностью или незаконностью остановки.

Такая речь подобна астме. Она не может быть толковой и грамотной.

Есть и другая причина неправильно распределенных остановок в речи. Она происходит от незнания того, что сила речи не в громкости, не в вольтаже, а в звуковых повышениях и понижениях или, другими словами, в интонации, так точно, как и в логике и в последовательности речи.

Эти люди, мало сведущие в нашей речевой технике, ищут средств для усиления словесного общения в самых наивных актерских приемах. Чтоб быть убедительнее, они пыжатся, накачивают темперамент, прибегают к крику. Но эта мускульная работа не дает результатов. Она проходит на поверхности, а не внутри, она вне жизни и переживания, с которыми физическая потуга не имеет ничего общего. Она так точно, как и пауза, связанная с ней, вызывается случайными причинами физиологического или нервного происхождения.

Можно ли при таких условиях предвидеть, где выскочит и появится речевая остановка? Очевидно, там, где говорящий вздумает сильнее выжать свое «вдохновение», там, где он захочет быть особенно «гениальным». Эти причины исходят не из смысла, не из сути роли, а они рождаются помимо их и нередко там, где этого захочет простая случайность.

В результате самая простая фраза, как, например: «Я хочу сказать вам, что ваше поведение недостойно», – превращается в мучительные словесные роды с потугами:

«Я (огромная пауза, ради выжимания вдохновения) хочу́ сказать ва́мчтова́ше́ (новая потуга после того, как в предыдущий речевой такт случайно попало несколько слов из следующего предложения) поведе́ниенедо́с- (новая пауза для накачивания темперамента) – то́йно» (выпаливается как выстрел, с выбрасыванием остатка воздуха и с новой длинной финальной передышкой для послеродового отдыха).

Не напоминает ли вам такая речь гоголевского судью из «Ревизора», который, прежде чем сказать слово, долго шипит, наподобие старых часов.