Работа актера над собой (сборник)

– Не понимаю, почему русские люди взяли себе привилегии носиться постоянно со своими домашними дрязгами как с писаной торбой и портить своим нытьем настроение окружающим?! – недоумевал Аркадий Николаевич. – Во всех культурных странах это считается неприличным; признаком невоспитанности. У нас же в этом хотят видеть признак «глубоко чувствующего русского сердца». Какая пошлость! – искренно возмущался Торцов. – Нет, нет и нет! Надо однажды и навсегда понять, что перебирать на людях свое грязное белье – невоспитанность. Что в этом сказывается отсутствие выдержки, неуважение к другим людям, эгоизм, распущенность, дурная привычка, – горячился Аркадий Николаевич. – Надо раз и навсегда отказаться от самооплакивания и самооплевывания. В обществе надо улыбаться, как американцы. Они не любят наморщенных бровей. Плачь и грусти дома или про себя, а на людях будь бодр, весел и приятен. Надо выработать в себе такую дисциплину, – настаивал Торцов.

– Мы бы рады, но как этого добиться? – недоумевали ученики.

– Думайте побольше о других и поменьше о себе. Заботьтесь об общем настроении и деле, а не о своем собственном, тогда и вам самим будет хорошо, – советовал Аркадий Николаевич.

– Если каждый из трехсот человек театрального коллектива будет приносить в театр бодрые чувства, то это излечит даже самого черного меланхолика, – продолжал нас убеждать Аркадий Николаевич. – Что лучше: копаться в своей душе и перебирать в ней все дрязги или же общими усилиями с помощью трехсот человек отвлекаться от самооплакивания и отдаваться в театре любимому делу?

Кто более свободен, тот ли, который сам себя постоянно ограждает от насилия, или тот, кто, забыв о себе, заботиться о свободе других? Если все люди будут так поступать, то в конечном счете получится, что все человечество явится защитником моей личной свободы.

– Как же так? – не понимал Вьюнцов.

– Что ж тут непонятного? – удивился Аркадий Николаевич. – Если девяносто девять из ста человек заботятся об общей, а значит и моей свободе, то мне, сотому, будет очень хорошо жить на свете. Но зато если все девяносто девять человек будут думать лишь о своей личной свободе и ради нее угнетать других, а вместе с ними и меня, то, чтоб отстоять свою свободу, мне бы пришлось одному бороться со всеми девяноста девятью эгоистами. Заботясь только о своей свободе, они тем самым, против воли, насиловали бы мою независимость. То же и в нашем деле. Пусть не один вы, а все члены театральной семьи думают о том, чтоб вам жилось хорошо в стенах театра. Тогда создастся атмосфера, которая поборет дурное настроение и заставит забыть житейские дрязги. В таких условиях вам легко будет работать.

Эту готовность к занятиям, это бодрое расположение духа я на своем языке называю предрабочим состоянием. С ним всегда нужно приходить в театр.

Как видите, порядок, дисциплина, этика и прочее нужны нам не только для общего строя дела, но главным образом для художественных целей нашего искусства и творчества.

Первым условием для создания предрабочего состояния является выполнение девиза: «Люби искусство в себе, а не себя в искусстве». Поэтому прежде всего заботьтесь о том, чтоб вашему искусству было хорошо в театре.

Одной из дальнейших мер для создания порядка и здоровой атмосферы в театре является укрепление авторитета тех лиц, которым по тем или другим причинам приходится встать во главе дела.

Пока выбор не сделан и назначение не состоялось, можно спорить, бороться, протестовать против того или другого кандидата на руководящий пост. Но раз что данное лицо встало во главе дела или управления частью, приходится ради пользы дела и своей собственной всячески поддерживать нового руководителя. И чем он слабее, тем больше нуждается в поддержке. Ведь если поставленный начальник не будет пользоваться авторитетом, главный двигательный центр всего дела окажется парализованным. Подумайте сами, к чему приведет коллективное дело без инициатора, толкающего и направляющего общую работу?

В этом смысле нужно брать пример с немцев. Когда у них нет подходящего достойного человека, которого надо поставить во главе дела, – они его выдумывают. Берут наиболее в данный момент подходящего, сажают его на председательское место и сами, всем коллективом подпирают его кресло и охраняют авторитет сидящего на нем. Когда нужно, они подсказывают ему, что следует делать, дают негласные советы. Даже в случае полной неудачи немцы не свергают с позором не оправдавшего надежды, а удаляют осторожно того, кого ошибочно вознесли. Ведь оплевывая его, избиратели тем самым оплевывают и самих себя. Но зато, если поставленный во главе зазнался и вредит делу, тогда его быстро единодушно сменяют. И горе тому, кто вздумает упрямиться, идти против всех.