Работа актера над собой (сборник)

Чувствуете ли вы теперь разницу между впечатлениями от короткого газетного сообщения о самоубийстве и личным присутствием при смерти с осознанием всех причин и психологических ходов, приведших юношу к любовной катастрофе? Понимаете ли вы разницу между простым рассказом о жизни прежних римлян и собственными ощущениями этой далекой жизни? Почувствовали ли вы огромную разницу между первым беглым рассказом содержания гениальной пьесы «Король Лир» и проникновением в ее душевные глубины и сущность?

Теперь попробую определить, как я сам ощущаю эту разницу. Процесс роста себя в роли и роста роли в себе заставляет меня спросить: неужели же все эти большие, созревшие и углубившиеся в артисте чувство-мысли, чувство-задачи так точно, как и самые чувство-ум, чувство-воля, не заслуживают отличия от прежних, первоначальных, маленьких ума, воли и чувства, которыми кажутся «двигатели нашей психической жизни» в их самом первом, начальном периоде творчества? По справедливости они требуют отличия, и потому условимся на будущее время, что ум, волю и чувство, еще не созревшие в работе, то есть в их начальный период творчества, мы будем писать с маленькой буквы в отличие от тех же ума, воли и чувства, выросших, расширившихся и углубившихся в последнем периоде работы. Такой триумвират двигателей психической жизни мы будем писать с большой заглавной буквы, то есть: Ум, Воля, Чувство. Так точно и самое название «триумвират двигателей психической жизни», из них составляющийся, в отличие от того же триумвирата в своем первоначальном, неуглубленном виде мы тоже будем писать не с малой буквы, а с большой, то есть: Триумвират Двигателей Психической Жизни.

Таким образом, ум, воля, чувство – с маленькой буквы – создают соответствующий триумвират двигателей психической жизни – с маленькой буквы. В свою очередь Ум, Воля и Чувство – с большой буквы – создают соответствующий Триумвират Двигателей Психической Жизни – с большой буквы.

Только что Аркадий Николаевич закончил свои объяснения, двери отворились и три бутафора внесли на длинных палках три больших флага с крупными надписями. На одном из них мы прочли «Ум» (с большой буквы), на другом – «Воля» (с большой буквы) и на третьем – «Чувство» (тоже с большой буквы). Процессия, предводительствуемая Иваном Платоновичем, прошла к правой стене, приподняла флаги на палках и приложила их к тому месту на стене, где они должны висеть. На этот раз выход вышел чрезвычайно стройно, срепетированно, а музыка заиграла и замолкла вовремя.

Выждав, когда кончит играть рояль, Торцов продолжал:

– Однако, пронизывая гениальную пьесу своим умом, волей и чувством, увеличиваются, углубляются, облагораживаются не только сами двигатели психической жизни, но и все другие части сложного творческого аппарата артиста. Скрытые в гениальном произведении манки, магические «если бы», воображение, предлагаемые обстоятельства, аффективные воспоминания, задачи психологические и физические, стремления, действия, художественная правда, объекты, внимание, общение, лучеиспускание и лучевосприятие, приспособления, темпоритм и пр. и пр. действуют магически на все элементы сценического самочувствия. И в этой области происходит такой же процесс, как и с двигателями психической жизни. Элементы вырастают и становятся более значительны при углублении в сущность гениального произведения.

Это относится не только к душевным, но и к физическим элементам самочувствия, от которых требуются для передачи больших мыслей и чувств большие средства выявления, то есть более утонченные, сильные, красочные звуки голоса, приемы речи, движения, действия и пр.

В таком виде элементы тоже заслуживают отличия от своего первоначального состояния, в котором они находились в начальной стадии первого знакомства с произведением поэта. Вот почему условимся писать эти созревшие в области роли элементы не с малой, а с большой буквы.

Только что Аркадий Николаевич сказал эти слова, как двери зрительного зала вновь отворились, в них внесли на длинных палках две огромные хоругви из больших, длинных, очень узких флагов с надписями: «Действие», «Воображение», «Аффективная память», «Задачи», «Внимание», «Чувство правды» и прочих элементов внутреннего сценического самочувствия, написанных не с малых, а с больших заглавных букв. За первой хоругвью следовала вторая, с элементами внешнего сценического самочувствия, также написанными с больших букв. Каждая из хоругвей поднесена была и поднята на палках к тому месту на стене, где им надлежало быть повешенными. И эта процессия прошла стройно, срепетированно и тоже под музыку, которая вовремя началась и кончилась.

Едва она смолкла, Аркадий Николаевич продолжал свои дальнейшие объяснения: