Работа с зависимостями и созависимостью: теория и практика

3. Сверхзначимость объекта/субъекта. Жизнь начинает вертеться вокруг объекта зависимости (или субъекта созависимости). Именно так воспринимает реальность эмоционально зависимый человек. Объект/субъект зависимости словно становится залогом существования.

4. Регулярное повторение. Аддикция обязательно подразумевает повторение. Игрок раз за разом идет в казино и проигрывается; эмоционально зависимая ревнивая жена постоянно тайком проверяет переписку мужа.

5. Неприродосообразность. Каждый человек зависит от множества факторов: еды, воды, кислорода. Это природосообразная здоровая зависимость. Аддикция – зависимость, неприродноссобразная по своей сути или вышедшая за рамки нормы.

Например, зависимость от пластических операций не природосообразна изначально, телу наносится ощутимый вред. Потребность в еде естественна, а переедание – нет.

6. Потери здоровья – как телесного, так и психического, психологического. Неприродосообразность, противоестественность зависимости рано или поздно приводит к саморазрушению: и телесному, и психологическому. Личность деформируется, деградирует, здоровье рушится. Любой вид зависимости и созависимость разрушают, даже если это поначалу не очевидно. Так, зависимый или созависимый человек постоянно находится в ситуации повышенного стресса, это дает психосоматический сбой в работе организма; игрок изнашивает свой организм переживаниями, состоянием азарта; родители наркомана испытывают и страх за него, и гнев; и т.д.

7. Выход поведения за рамки нормы. Зависимость и созависимость отражаются на поведении. Потеря контроля, деформация личности, сверх-значимость объекта зависимости заставляют преступить черту: от этических норм до нарушения Уголовного Кодекса.

8. Хроническое заболевание. Не бывает «бывших наркоманов», подобно тому как не может быть «бывших астматиков». Любая зависимость – навсегда, и обещания «полного избавления от зависимости» в рекламных объявлениях – шарлатанство. НО! Возможна ремиссия, в том числе многолетняя и даже пожизненная – не употреблять, не срываться, жить трезвым, без объекта зависимости.

В случае созависимости ремиссия – возможность быть в зрелых отношениях "контакт с сохранением границы", а в случае срыва – возврат к регрессивному симбиотическому контакту-слиянию.

9. Прогрессирующее явление. Болезнь прогрессирует: организм адаптируется, нужны все большие дозы (химических веществ, ярких эмоций, острых ощущений и т.д.).

В винодельческих культурах принято практически ежедневное употребление вина, например в Грузии, во Франции. Если дозы небольшие и нет их повышения, то это как раз та самая «привычка», а не зависимость».

Повышение доз (резкое или постепенное) говорит о развитии зависимости.

10. Смертельно опасное. Любая зависимость и созависимость отнюдь не невинны, а, напротив, опасны и могут привести к летальному исходу. Иногда это очевидно: например, смерть от передозировки. Но зависимость и созависимость могут таить скрытую опасность и привести к летальному исходу уже от вторичных факторов, не напрямую, а косвенно.

Игрок может покончить с собой из-за долгов, организм интернет-зависимого постепенно изнашивается, созависимые подвержены психосоматическим нарушениям из-за подавленных чувств, наркоманы инфицируются через шприцы и т.д.

1.2. История отношения к людям с аддиктивным (зависимым) поведением.

Человечество развивается, в том числе психологически и духовно. Меняется его отношение к инаким, будь то инвалиды, больные или просто люди, отличающиеся от окружающих по некоему признаку (росту, весу, цвету кожи…). Чем выше духовность и психологическая зрелость, тем выше уровень толерантности и принятие «другого», «инакого», чем-то отличающегося. Эта закономерность верна и для общества в целом, и для отдельной личности.

В древние времена уровень рисков был несоизмеримо выше, чем в наши дни: голод, холод, болезни, хищники, враждебные племена. Постоянная настороженность, поиск потенциальной опасности создавали высокую фоновую тревожность и агрессию. И все, отличающееся от привычного, воспринималось как потенциальная опасность.

Этот инстинкт сохраняется в нас и сейчас: новое пугает, каким бы заманчивым оно ни было. Обратите внимание – маленькие дети не любят пробовать незнакомую еду, как бы соблазнительно она ни выглядела.

Поэтому любой инакий на инстинктивном уровне воспринимается как потенциальная опасность и может вызвать тревогу и агрессию. В детских группах (опять же, еще близких к природе) в группе риска оказывается любой инакий, даже если его «инакость» заключается в том, что он – единственный очкарик или представитель другой национальности. Детское поведение помогает лучше понять наши инстинктивные древние слои.