Работа, секс, деньги. Повседневная жизнь на пути внимательности

Общество, как мы понимаем его на Западе, действует по большей части на основе взаимообмена. Иначе говоря, мы склонны рассуждать о своей роли в обществе с точки зрения того, что от нас требуется, или того, что мы должны отдать и, в свою очередь, получить от ситуации, в которой участвуем. Мы могли бы назвать это воззрение материализмом. Материализм может быть физическим, психологическим или духовным. Физический материализм довольно прост. Вы измеряете свою жизнь, свою ценность или свой опыт в категориях материальной выгоды или в буквальном смысле в том, сколько денег или хороших вещей вы можете получить из чего-то или сколько что-то будет вам стоить. Психологический материализм – более тонкое явление. Он основан на чувстве превосходства и соперничества. Наконец, духовный материализм использует духовный путь для того, чтобы обрести духовную эгоцентричную силу или блаженство. Все эти подходы основаны на поддержании или укреплении эго. Если мы воспринимаем общество исключительно через эти материалистические воззрения, то можем сделать вывод о том, что ему особо нечего предложить нам на духовном пути.

Однако с подлинно духовной точки зрения, в отличие от идеализированного воззрения, общество является чрезвычайно мощной батареей, заряженной высококачественной энергией. Этот практический подход к работе с энергией ситуации – единственная точка входа, которую мы можем найти. В противном случае на некоем абстрактном уровне общество может показаться самоуправляющимся механизмом, работающим без сбоев, на литом корпусе которого нет ни входов, ни выходов. Но если мы воспринимаем общество с точки зрения практичности работы, секса и денег, то можем отыскать способы взаимодействия с ним. Секс является одним из качеств, присущих обществу. Деньги также свойственны обществу, и то же самое можно сказать о работе. С этой точки зрения мы можем увидеть нечто, имеющее отношение к нам в обществе. Мы можем понять, как мы могли бы принести пользу обществу или по крайней мере сотрудничать с ним. Если мы посмотрим на ситуацию сквозь призму работы, секса и денег, то общество не покажется нам таким уж безжизненным и стерильным; оно небезынтересно для нас.

Весь вопрос сводится к тому, считаем ли мы общество священным. Общество действительно заключает в себе глубину и священность. Сакральность общества могущественна и всесильна. Я уверен, что многие обычные люди не приняли бы такую мысль. Они бы подумали, что мы пытаемся ловчить, то есть силимся украдкой изменить понятие общества, придав ему какие-то чуждые смысловые оттенки. Тем не менее кажется действительно важным увидеть духовную, непрактичную, визионерскую и почти психоделическую сторону общества[3]

. Мы должны видеть не только сами события, но также лежащие в их основе энергии и качества последних. Именно об этом мы сейчас говорим.

На самом деле работа, секс и деньги – это выход или излучение энергии общества, выражение его священности. Поэтому мы должны попытаться разглядеть духовный смысл общества, увидеть духовность даже в Мэдисон-авеню и Уолл-стрит. В чём состоит духовность такого места, как Уолл-стрит? Как выглядит его светлая сторона? И, если на то пошло, в чём вообще предназначение Америки? Какой смысл летать на Луну[4]

? Ради чего производить сверхзвуковые реактивные самолеты? Что всё это означает с точки зрения духовности?

Вам может показаться, что если мы обсуждаем духовный подход к обществу, то наша дискуссия должна носить мирный характер и быть идеально выдержанной. Вы можете решить, что мы должны подойти к нашему предмету как отстранённые моралисты, в соответствии с представлениями многих людей о восточной традиции духовности как о чём-то мирном, ненасильственном, тихом и благовоспитанном.

Должны ли мы подойти к нему с точки зрения, что, мол, кругом царит порядок, всюду любовь, тишь и благодать, и всё будет замечательно? Или мы должны принять другой подход, в котором энергия бурлит, над чем-то надо активно работать, а события разворачиваются динамично и непредсказуемо? Бывают вспышки отрицательной энергии, вспышки положительной энергии, вспышки разрушения, вспышки ненависти и любви. Все это происходит в рамках широкой картины мандалы – некой тотальности, или цельности структуры, объединяющей и содержащей все эти части. Можем ли мы подойти к нашей дискуссии с этой позиции? Можем ли мы формировать духовность и наше отношение к обществу с точки зрения активной личной вовлечённости?