Рай для немцев

Когда Уинстона Черчилля спросили, почему в Великобритании нет антисемитизма, он ответил:

«Потому что англичане не считают, что евреи умнее их». 

Инструментальный характер «теории» нацистского антисемитизма

Необходимость в отдельном рассмотрении нацистского антисемитизма вызвана тем, что гитлеровский расизм и гитлеровский антисемитизм не совместимы логически, так как Гитлер не считал евреев ни религиозной общностью, ни расой, ни народом; для него евреи были симптомом болезни и разложения национального государства, знаком его приближающейся гибели. При этом антисемитизм до самого конца был самым эффективным пропагандистским средством партии, самой действенной и популярной конкретизацией расовой доктрины; да и вообще, в сознании немецкого народа он тождественен расовому учению. Виктор Клемперер остроумно заметил: что знает немецкий гражданин об опасности «негровизации» (Vemiggerung)? Как часто он лично сталкивался с пропагандируемой неполноценностью восточных и южных народов? Но хоть одного еврея знает каждый. В сознании немецкого обывателя антисемитизм и расовое учение — это синонимы^{586}.

Встает вопрос, а что, собственно, евреи делали для уничтожения других народов и чем они (по гитлеровской логике) заслужили свою жуткую участь? Гитлер считал, что главная опасность, исходящая от евреев, заключается в том, что они не являются государственным народом, они не способны на создание собственного государства; прилагательные «еврейский» и «интернациональный» были для Гитлера синонимами. Иными словами, Гитлер считал, что на Земле существует не имеющее собственной территории универсальное и интернациональное еврейское государство. Главное его качество — враждебность по отношению ко всем остальным национальным государствам; главные орудия — пацифизм, интернационализм, капитализм, коммунизм, либерализм, парламентаризм и демократия. Все вышеперечисленные доктрины евреи изобрели для того, чтобы помешать арийским народам в их борьбе за жизненное пространство. По мнению Гитлера, коварные евреи делают вид, что не участвуют в этой борьбе, а на самом деле стремятся к мировому господству, контролируя значительную (особенно по отношению к численности евреев) часть европейской экономической и духовной жизни. Гитлер писал, что в борьбе за жизненное пространство евреи — со своим интернационализмом, пацифизмом, международным коммунизмом и международным капитализмом — являются нарушителями правил игры. При этом он считал, что даже если евреи откажутся от своей религии, это ничего не изменит, так как они не являются религиозной общностью; если они откажутся от своей расы, смешиваясь с другими расами, — это еще опаснее, ибо так они ухудшат арийскую расу; если же они откажутся от своего народа и станут правоверными патриотами — немцами, англичанами, французами — это хуже всего: они столкнут народы между собой и, используя деньги и пропаганду, сами станут хозяевами положения^{587}. Гитлер, таким образом, не оставлял евреям ни одной лазейки — что бы они ни делали, они всегда были неправы; в любом случае они должны быть удалены, растворены, изолированы, выселены… Бросается в глаза то, что эта логическая цепочка построена совершенно волюнтаристски; Гитлер представлял себе картину мира такой, какой он ее хотел видеть, и совершенно не обращал внимания на обстоятельства, противоречащие его мировоззрению или, вернее, идеологии. В интересах его идеологии стереотип еврея, многие века свойственный европейской культуре, был мифологизирован; евреям приписали не свойственное им единство, а бытовой антисемитизм (являющийся, по мысли Гессе, выражением комплекса неполноценности), Гитлер превратил в государственную доктрину.

Даже учитывая, что антисемитизм существовал в Германии и до нацистов, вряд ли немцы потерпели бы столь чудовищное отношение к евреям, если бы не массированная гитлеровская пропаганда: на евреев возложили вину за поражение в Первой мировой войне и Версальский договор; евреи назывались не иначе как «хитрыми», «пронырливыми», «испорченными», «похотливыми», «паразитирующими», «безродными», «трусливыми» и «неблагонадежными»; более того, немецкий язык «обогатился» такими словами, как: «еврейские холопы» (Judenknecht), «еврейские потаскухи» (Judenhure), «предатели народа» (Volksverrater), «осквернители крови» (Blutschande) и «расовый урон» (Rassenschande)^{588}. Интересно отметить, что и в средние века сравнение евреев с чертями или с нечистью было семантической предпосылкой жестокости еврейских погромов^{589}.