Рай для немцев

То же самое происходило и в Прибалтике — за 8 дней до 22 июня 1941 г. по заранее заготовленным спискам НКВД начал массовые аресты «неблагонадежных» элементов. Арестованных поместили в заколоченные вагоны, которые подолгу стояли на путях, на рельсы текли нечистоты (из вагонов никого не выпускали и никого не подпускали)^{738}. Разумеется, эсэсовцам эти эксцессы НКВД были на руку, и они в полной мере использовали ненависть местного населения против советской власти, направляя ее на евреев, — в итоге при активнейшем участии местных погромщиков только в Вильно (культурной метрополии евреев Восточной Европы) было убито 76 тысяч евреев^{739}. Эсэсовцы действовали настолько цинично, что привлекли к акциям по уничтожению евреев самих евреев — очевидец этих событий Григорий Шур писал, что отряд еврейской полиции, направленный из Вильно в Ошмяны, провел там по приказу гестапо «чистку». Руководитель этой акции ставил себе в заслугу то, что вместо 1500 евреев было убито «только» 450.^{740} Еврейская элита помогала нацистам в подготовке к депортации евреев в лагеря не только в Литве. Так, Мордехай Румковский, самовызвавшийся руководитель гетто Лодзи, добровольно помогал нацистам увеличить производительность фабрик в гетто. Будапештский сионистский лидер Р. Кашнер (R. Kaszner) заключил соглашение с Эйхманом для того, чтобы обеспечить выезд в Швейцарию 1685 избранным евреям (за тысячу долларов каждый), многие из которых были друзьями его семьи. Румковский погиб в Освенциме, а Кашнер был убит в Израиле за коллаборационизм^{741}.

Гитлеровцы делали особый упор на идентичность коммунизма и евреев — это не соответствовало истине: так, в Литве евреи были активными борцами за независимость страны, они принимали активное участи в борьбе против Советов и Польши. Проблемы для евреев начались лишь в конце 30-х гг., когда были отменены законы о правах меньшинств и отношения между литовцами и евреями начали портиться. От введения советских войск в Литву в июне 1940 г. евреи пострадали более литовцев, но местные националисты возложили ответственность за советское вторжение на евреев. 57% фабрик и заводов, которые принадлежали евреям, были национализированы большевиками. Советы запретили «буржуазный» иврит в пользу «пролетарского» идиша; суббота была объявлена и для евреев рабочей. Из 60 тыс. человек, депортированных советскими властями в Сибирь из Литвы, 12 тыс. были евреями. Местных фанатиков антисемитизма, однако, интересовал только факт, что среди литовских коммунистов было 15,2% евреев, и были евреи среди советских комиссаров^{742}. Вследствие погромов, учиненных местными жителями при поддержке немецких властей, 95% литовских евреев было убито (в основном местными националистами).

Может быть, жестокость НКВД и сыграла определенную роль в радикализации войны со стороны немцев, как утверждают некоторые историки-ревизионисты. Нужно принять во внимание, что нацистская пропаганда демонизировала евреев, делая их ответственными как за «грабительский капитализм», так и за большевизм: под этим давлением немецкое общественное мнение все более склонялось к тому, чтобы воспринимать евреев как существ, недостойных участия и человеческого сочувствия. Почти в каждом крупном советском городе солдаты вермахта находили следы расстрела тысяч узников; все указывало на то, что для советских условий это являлось обыденностью. «Обычный», «повседневный» характер убийств наверняка повлиял и на солдат вермахта, а эсэсовцы подстрекали местное население «отомстить» Советам за все. Большое значение имело и то, что сотни тысяч евреев в сентябре 1939 г. бежали от немцев в западные советские районы, а местное население негативно восприняло это нашествие. Довольно объективный немецкий наблюдатель сообщал, что «как ни дико выглядело огульное обвинение евреев, но многие местные жители и немецкие солдаты в это верили»^{743}. Как бы там ни было, но следует учесть возможности релятивации советского и нацистского террора; Геббельс знал свое дело и умело связывал старые предрассудки и упомянутые инциденты на Восточном фронте. При этом, как передавали современники, большая часть немецких солдат оставалась нейтральной к антисемитским эксцессам. Кроме того, эти эксцессы были использованы нацистами для «окончательного решения еврейского вопроса»; 15 сентября 1941 г. филолог В. Клемперер записал в дневнике: газеты сообщают, что после того, как вермахт стал невольным свидетелем жутких зверств евреев в России, с них окончательно сорвана маска лицемерия, и поэтому нужно скорейшим образом избавить немцев от всякого соприкосновения и общения с евреями^{744}.