Рай для немцев

Для Германии мистический аспект важен еще и потому, что в немецкой исторической традиции (вследствие особенностей истории этой страны) романтизм — и вместе с ним мистицизм и иррационализм — играл гораздо большую роль, чем в других европейских странах: это было частью специфически немецкого протеста против позитивизма, захлестнувшего Европу в конце XIX века. Гитлер был человеком образа мысли и вкусов XIX века — отсюда и большое значение иррационализма в нацистской идеологии. Иррационализм и оккультные науки только на первый взгляд аполитичны: они мало привлекают людей, склонных к рациональному взгляду на жизнь; зато значительно их влияние на тех, кто не верит, что наука может ответить на главные вопросы бытия (а она и на самом деле не может этого сделать). Парадоксально, но вместе с увлечением оккультными идеями и происходит зачастую подспудная политизация. В отличие от своих не в меру увлекающихся соратников, Гитлер сознавал несовместимость рационального, технического, стремительного XX века, с одной стороны, и всяких форм эзотерической («понятной» только избранным) доктрины, с другой. По правде говоря, центральный компонент идеологической концепции Розенберга — мистицизм, которым преисполнен «Миф XX века», — Гитлер отвергал полностью, несмотря на то, что Розенберг хотел замаскировать религиозным мистицизмом обскурантистскую расовую идеологию. В своей известной «речи о культуре» (Kulturrede) 6 сентября 1938 г. Гитлер резко осудил все проявления мистики, оккультизма и резко дистанцировался от Гиммлера и Розенберга, которые хотели сделать из национал-социализма религию. Приближенные Гитлера вспоминали, что он (как и Ленин) категорически отвергал мысль о собственном обожествлении^{803}. Это внешнее неприятие Гитлером мистицизма и оккультизма, впрочем, совсем не отрицает справедливости мнения Н. А. Бердяева о том, что «революция иррациональна, она свидетельствует о господстве иррациональных сил в истории»^{804}; это представляется особенно справедливым по отношению к национал-социализму, совершенно выбивающемуся из немецкой традиции. «Расовая мифология нацистов, коммунистический миф о реализации “золотого века”, — писал о тоталитарных режимах К. Юнг, — все это детски наивно с точки зрения разума, однако, эти идеи захлестывают миллионы людей. Факельные шествия, массовый экстаз и горячие речи “вождей”, использование архаической символики свидетельствует о вторжении сил, которые намного превосходят человеческий разум»^{805}.

Гитлер по вопросам мистики и теософии публично никогда не высказывался, а после 1933 г. запретил видным оккультистам и мистикам выступать и публиковаться, опасаясь идентификации с комичными в глазах большинства немцев фигурами^{806}. Собственное мировоззрение Гитлер представлял рациональной теорией, основывающейся на современной науке. Он говорил, что для национал-социализма нет ничего более чуждого, чем наполнять сердца немцев мистикой, совершенно чуждой нацистскому движению. Несмотря на то, что национал-социализм, по Гитлеру, — это массовое движение, он основывается на рациональной теории, а не представляет собой некоего религиозного культа. Шпеер вспоминал, что Гитлер отвергал культивируемую Гиммлером в СС мистику и иррациональность^{807}. «У истоков наших программных требований, — сказал Гитлер в 1936 г., — стоят не таинственные и мистические силы, но ясное сознание и открытая рациональность. Наша цель — это культивирование естественного, природного, то есть угодного богу. Наше смирение обусловлено преклонением перед установленными богом законами и их уважением. Мы полагаемся только на последовательное выполнение этих традиционных обязанностей. Богослужение же является обязанностью церкви, а не партии»^{808}.