Рай для немцев

Я. Шахт отказал в выделении валюты для покупки зерна за рубежом — платежный немецкий баланс и без того был из рук вон плох… Эксперты рекомендовали Дарре ввести карточки на хлеб, муку, жир, но Гитлер был категорически против подобных предложений, опасаясь социальной напряженности и неудовольствия немцев, и, пренебрегая полномочиями бесхарактерного Дарре, передал задачи его министерства Генеральному уполномоченному по четырехлетнему плану Герману Герингу, который ради преодоления кризиса снизил цены на удобрения, тарифы на электроэнергию и поднял цены на сельскохозяйственные товары. Ссуды на улучшение машинного парка в сельском хозяйстве значительно помогли модернизировать и расширить производство; на селе велось значительное жилищное строительство, проводились мелиоративные работы. Несмотря на крупные инвестиции и затраты государства, по некоторым оценкам индекс сельскохозяйственного производства к концу довоенного подъема производства был всего лишь на 10% выше, чем в неблагоприятные 1935–1936 гг. Поскольку за это время население увеличилось на 7%, то немецкое самообеспечение продуктами питания возросло всего на 3% (с 80 до 83%), и желанная продовольственная автаркия в нужном объеме так и не была достигнута. Впрочем, сам Гитлер еще в 1922 г. писал, что обеспечение продовольственной автаркии Германии в современных границах невозможно^{71}.[7] Хотя следует отметить и успехи: удалось заложить запасы, покрывающие трехгодовую потребность в продовольствии и перестроить на ближнее зарубежье импорт жизненно важных продуктов.

В связи с многочисленными экономическими затруднениями по инициативе РНШ началась пропаганда употребления вместо масла сильно подслащенного мармелада («Volksmarmelade» — «народного мармелада») из фруктов; для немцев он стал заменителем масла. Несмотря на замену сливочного масла сахаром, с 1 января 1937 г. были введены карточки на масло, маргарин, сало. Тем не менее, когда началась война, немецкое сельское хозяйство на 60% покрывало потребности немецкого рынка, что было значительным достижением^{72}.

Что касается нацистской аграрной романтики, то она вскоре сошла на нет; аграрный романтизм вошел в конфликт с расширяющимися потребностями в сырье и продовольствии: страна целеустремленно готовилась к войне, и благоговейное отношение к крестьянам сменилось их нещадной эксплуатацией; труд крестьян стали использовать в военной промышленности, где особенно острым был дефицит рабочих рук. В итоге крестьянам не суждено было стать самым престижным общественным классом Третьего Рейха, как им обещали нацисты.

Весьма болезненной проблемой было обеспечение промышленности сырьем, ибо валюты хронически не хватало. Недостатку валюты правительство противостояло следующим образом: 9 сентября 1936 г. Гитлер объявил о четырехлетием плане, в центре которого стояло производство железа, стали, синтетического топлива, буны и эрзац-шерсти. Управление инвестициями опиралось на значительные вливания из государственного бюджета. Ради наиболее эффективного использования дефицитного сырья эксплуатацию железорудных месторождений в районе Зальцгиттер взяло на себя государственное предприятие «Заводы Германа Геринга». С помощью государственного вмешательства удалось изменить структуру инвестиций в немецкую экономику в пользу военной промышленности: если в 1928 г. 65,7% инвестиций приходилось на производство предметов потребления, а 34,3% — на производство средств производства, то в 1939 г. картина инвестиций стала диаметрально противоположной: соответственно, 18,9% и 81,9%. Одностороннее развитие военной промышленности способствовало усилению конъюнктуры в тяжелой промышленности: в машиностроении, в химической промышленности, в электроэнергетике, в автомобилестроении и самолетостроении; зато в тени находилось производство средств потребления. Эта диспропорция отразилась даже на положении рабочих — трудящиеся, занятые в военной промышленности, получали больше и жили лучше, чем те, кто был занят в производстве средств потребления. Кроме того, работа на предприятиях военной промышленности давала больше шансов для социального подъема; конъюнктурная борьба была искажена до неузнаваемости политическими факторами. От нацистской экономической политики выигрывали прежде всего крупные предприятия, наиболее рентабельные в массовом производстве современных вооружений, доходы от которых в 1933–1939 гг. росли ежегодно на 36,5%.