Рай для немцев

Логическим завершением эволюции роли ДАФ в социальной сфере стало то, что в конце 1938 г. Лей представил на рассмотрение фюреру ряд законов о полномочиях своей организации (в случае их принятия, по словам Гиммлера, они поставили бы ДАФ выше государства и партии). Гигантомания Лея была следствием стремления к всевластию, которое, в свою очередь, являлось выражением апокалипсического духа национал социализма в целом, и его огромной динамики. Эта динамика привела к множеству инициатив в самых разных сферах жизни и производства, контроль над этими инициативами утеряли не только предприниматели, но и правительство. Зато во время войны место представительства рабочих интересов в ДАФ занял строжайший контроль и радикальный тейлоризм^{201}. Теперь ДАФ стала требовать 72-часовой рабочей недели, а туристические корабли КДФ превратились в плавучие лазареты для солдат.

Итак, в основе нацизма лежала реальная социальная динамика; сохранение и поддержание этой динамики для Гитлера было принципиально важно, и он был готов на многие жертвы ради достижения качественно более высокого социального уровня развития немецкого общества в мирное время и не слишком значительное падение социальной сферы во время войны. Некоторые историки считают, что и «блицкриги» Гитлер планировал оттого, что хотел избавить германский народ от тягот длительных войн^{202}. Гитлер помнил, что главной причиной поражения Германии в Первую мировую войну был крах социальной сферы и морально-политическая деградация тыла; подобное развитие событий ему, бесспорно, на какое-то время удалось предотвратить — серьезные тяготы войны немцы ощутили не раньше 1944 г.

Как справедливо указывал английский историк Алан Милуорд (Alan S. Milward), социальная политика во время войны делилась на фазу блицкрига и фазу тотальной войны; переход к последней означал некоторые принципиальные перемены в социально-политической и социально-экономической сферах^{203}. Иными словами, 1 сентября 1939 г. для немцев не стало датой, знаменующей в социальной сфере перемены в худшую сторону. Причина в том, что после начала войны (1939 г.) нацистское государство старалось не подвергать население излишним перегрузкам, и на первом этапе войны ее влияние на немецкое население как в общественной, так и в частной жизни было незаметным; такой «щадящей» установки Гитлер не отменил даже тогда, когда возникла действительная потребность и необходимость жестких мер. Вслед за Раймоном Ароном следует констатировать, что в демократической Англии мобилизация людей и ресурсов оказалась более радикальной, чем в Третьем Рейхе^{204}. Нацистское руководство не хотело проводить радикальных мер на рынке труда: никаких решительных мер не принималось даже для необходимой в конце войны перегруппировки трудовых ресурсов. Предпринятые в конце концов меры (отбор с невоенных предприятий квалифицированных рабочих, закрытие ремесленных предприятий и др.) были недостаточны и не отвечали растущим потребностям военной экономики. Информаторы СД передавали, что после вышеперечисленных мер в мелкобуржуазной среде создалось впечатление, (абсолютно нежелательное для режима), что это только предлог для того, чтобы покончить с частным предпринимательством и ввести систему социализированных предприятий наподобие той, что была в СССР^{205}. Ответственные за это дело ведомства обязаны были избавить попадавших в трудную ситуацию людей от неприятностей^{206}. Иллюстрацией может служить и налоговая политика: уступки в сфере зарплаты и повышение реальных доходов при тенденции к дефициту товаров заставили руководство в конце 1939 г. подумать о «нейтрализации» чрезмерной покупательной способности немцев, но военные успехи 1940 г. поставили крест на всех экономических мерах и планах по снижению покупательной способности населения^{207}, больше всего боялись, что какая-либо слишком сильная мера «вызовет в народе волнение»^{208}. После начала войны нацистское руководство занялось переделкой и реформированием на военный лад социальной сферы: об этом свидетельствовали указ от 3 сентября 1939 г. о военном положении Германии. Однако по мере развития военных событий все пункты этого указа были ревизованы в сторону смягчения или ликвидации^{209}.

Германия зависела от продовольственного импорта, поэтому рационирование жиров и продовольственных товаров началось еще до войны; в августе 1939 г., введены были карточки и на одежду. Запасов простой пищи (хлеба, картофеля, бобов) было вполне достаточно, а недельные нормы по карточкам составляли: мяса — 1 фунт (0,453 кг), масла — четверть фунта, маргарина — 100 г., 62,5 г. сыра и 1 яйцо^{210}. Карточная система была чрезвычайно обстоятельной: были введены карточки даже на корм домашним животным^{211}.