Рай для немцев

Когда в 1943 г. Шпеер получил полномочия по мобилизации военного производства, в его министерстве вооружений возникло плановое ведомство, и сотрудник этого ведомства, правительственный советник Арнольд Кестер, составил памятную записку относительно организации европейского промышленного планирования, в которой он предлагал привлекать лояльно относящиеся к немцам силы к добровольному сотрудничеству, избегая прямого давления^{319}. Самой ненавистной для европейцев оказалась депортация рабочей силы в Рейх на нужды военного производства; Из европейских стран Гитлер распорядился не трогать лишь Данию и Норвегию. До 1941 г. работа в Германии была добровольным делом; проводились рекламные кампании, которые, несмотря на безработицу в Европе, давали скромные результаты. До февраля 1942 г. из Голландии приехало 227 тыс. рабочих, из Бельгии и Северной Франции — 261 тыс., из Дании (до августа 1942 г.) — 95 тыс., из Франции — 120 тыс. (французские, валлонские и итальянские военнопленные работали на военном производстве, а голландские, фламандские и норвежские военнопленные были отпущены по причине расовой политики нацистов). Эти добровольцы-рабочие, однако, не могли удовлетворить потребностей немецкой промышленности. В марте 1942 г. гауляйтер Фриц Заукель был назначен имперским уполномоченным по мобилизации трудовых ресурсов, и положение резко изменилось: начались насильственные депортации рабочей силы в Рейх. За год полномочий Заукеля из Голландии было вывезено 163 тыс. рабочих^{320}. 16 июня 1942 г. премьер-министра Франции Лаваля обязали как можно быстрее мобилизовать на работы в Германии 150 тыс. рабочих-специалистов взамен на немецкие уверения в том, что 50 тыс. французских военнопленных получат отпуска. За годы деятельности Заукеля в Рейх было вывезено 240 тыс. рабочих. Под его давлением режим Виши ввел обязательную трудовую повинность. В рамках второй и третьей кампании Заукель мобилизовал еще 410 тыс. французских рабочих. С насильственной мобилизацией нацисты явно перегнули палку, ее продолжение наталкивалось на все растущие трудности; за пойманного рабочего стали даже платить премию.

С осени 1943 г. в сферу деятельности Заукеля попала и Северная Италия, что, естественно, не вызвало ни малейшего энтузиазма у фашистского правительства, пытавшегося даже пассивно сопротивляться.

К августу 1944 г. в Рейхе находилось 7,5 млн. иностранных рабочих; из них с Запада — 2 364 038: 253 648 бельгийцев (включая 50 386 военнопленных), 1 254 749 французов (599 967 военнопленных), 585 337 итальянцев (427 238 военнопленных) и 270 304 голландца. Знаменитая фраза Гитлера о том, что Тербовен должен завоевать доверие норвежцев и сделать их друзьями Германии, была, скорее, исключением, а не правилом^{321}.

Размах террора в отдельных странах зависел от немецких властей: администрация вермахта в Бельгии и имперский уполномоченный в Копенгагене целенаправленно старались свести масштабы террора к минимуму. Генерал фон Фалькенхаузен в Бельгии действовал в соответствии с традиционными правовыми нормами, но и он для того, чтобы покарать убийства членами бельгийского Сопротивления рексистов (с января 1943 г. до марта 1944 г. было убито 740 рексистов), вынужден был брать заложников и наказывать их, что не было предусмотрено Гаагскими соглашениями^{322}.

Центр постоянно подстегивал оккупационные власти на местах: так, 16 сентября 1941 г. В. Кейтель потребовал радикально пресекать акты саботажа и покушений на немецких солдат, за жизнь каждого из которых следовало, по его мнению, уничтожать от 50 до 100 коммунистов. С 7 декабря того же года указом Гитлера всякое противодействие оккупационным властям каралось смертной казнью. Этот гитлеровский указ получил кодовое название, точно соответствующее его духу, «мрак и туман» (Nebel und Nacht). Указ действовал во всех оккупированных районах, кроме Дании.