Читаем Ранние кинотексты, 2000–2006 полностью

Фотограф, художник, автор сборника рассказов и кинорежиссёр, Тим Бёртон начал рисовать еще в раннем возрасте, а в школе — как многие режиссёры-киноманы — снимал на любительскую камеру небольшие фильмы с участием друзей и одноклассников. Он изучал анимацию в Калифорнийском Институте Искусств, а после окончания работал на диснеевской студии, где и поставил свои первые полноценные работы. И «Винсент» (1982) — шестиминутный черно-белый мультфильм о мальчике, который уходит в вымышленный мир фильмов ужасов и представляет себя знаменитым актёром Винсентом Прайсом, и «Франкенвинни» (1984) — короткометражная лента о ребенке, воскресившем свою погибшую собаку, — были далеки от незыблемых для Disney канонов обычного детского кино. Нестандартное, мрачное воображение автора закрыло этим фильмам дорогу к широкому зрителю, но «Франкенвинни» случайно попался на глаза популярному телевизионному комику Полу Рубенсу — и это стало прорывом в карьере Бёртона. Рубенс, который прославился своей комической маской — образом взрослого чудака по имени Пи-Ви Херман, нашел режиссёра для полнометражного фильма об этом персонаже. «Большое приключение Пи-Ви» (1985) стало неожиданным кассовым хитом и позволило Бёртону приступить к одушевлению тех субъективных, стилизованных, иррациональных, волшебных авторских миров, которые с детства рождались в его фантазии.

В «Винсенте» и «Франкенвинни» заметна специфическая особенность, которая будет свойственна и дальнейшим работам Бёртона — цитатный характер кинематографического текста, прямое обращение к классике хоррора и ироничное переосмысление его сюжетов. Бёртон вырос на страшных историях с участием Белы Лугоши и Бориса Карлова, Винсента Прайса и Кристофера Ли, его воображение как автора формировалось под влиянием немецкого экспрессионизма 1920-х годов, американских ужасов 1930-х, стремительно развивавшейся в 1950-х научной фантастики и фильмов Роджера Кормана 1960-х. Детские впечатления от кино стали основой не одного творческого почерка: как и в случаях с другими режиссёрами-синефилами, метаморфозы тем, сюжетов и образов из старых лент можно найти в большинстве наиболее личных картин Бёртона, вплоть до «Сонной лощины» с ее горящей мельницей из «Франкенштейна». Винсент Прайс читает закадровый текст в «Винсенте», который ему же и посвящен, и играет роль изобретателя в фильме «„Эдвард“ Руки-ножницы». Кристофер Ли тоже ненадолго появляется на экране в «Сонной лощине». Мартин Ландау получил «Оскар» за роль Белы Лугоши в «Эде Вуде» — фильме, основанном на биографии уникального постановщика копеечных ужастиков, признанного худшим режиссёром за всю историю Голливуда. Героя Кристофера Уокена в фильме «Бэтмен возвращается» зовут Макс Шрек — точно так же, как и актёра, исполнявшего роль Носферату в знаменитом немом фильме Фридриха Вильгельма Мурнау 1922 года. «Марс атакует!» пародирует научно-фантастический цикл 1950-х годов.

Даже повзрослевший Бёртон в своих фильмах остается ребенком, влюбленным в сумеречную зону, в байки из склепа, в кошмары перед Рождеством. Вечным Винсентом из своего дебютного мультика — мальчиком, которому уютнее в воображаемом, зачастую пугающем пространстве, чем в скучной обыденной реальности. Его постоянный герой, переходящий из картины в картину — наивный чудак с детскими глазами, мечтатель, заперевший себя от окружающего мира на все возможные ключи и придумывающий условный мир. Это и Пи-Ви Херман, и Лидия в «Битлджюсе» — странная девочка с пристрастием к тусклому, черному и потустороннему, в отличие от «нормальных» родственников способная общаться с призраками. Это и грустный замкнутый Эдвард, который пытается выразить себя через талантливые произведения, созданные с помощью рук-ножниц, но оказывается непонятым другими горожанами. И Эд Вуд — взрослый мужчина, с увлеченностью ребенка снимающий фильмы про нашествие инопланетян при помощи подвешенных за веревочки тарелочек. И следователь из «Сонной лощины» Икабод Крэйн, обладающий пытливым умом естествоиспытателя и младенческим страхом перед малейшей опасностью. Большинство героев Бёртона похожи на своего создателя — выдумщика, постоянно заглядывающего в ящики своего детства: неслучайно многие сюжеты его фильмов акцентируют события детских лет как ключевые в судьбах персонажей («Сонная лощина», «Бэтмэн»). В 2005-м году Бёртон собирается экранизировать роман Роальда Даля о приключениях мальчика, получившего возможность посетить мечту всех детей — шоколадную фабрику.

Перейти на страницу:

Все книги серии Eksmo Digital. Искусство, хобби, развлечения

Похожие книги

100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е
100 лет современного искусства Петербурга. 1910 – 2010-е

Есть ли смысл в понятии «современное искусство Петербурга»? Ведь и само современное искусство с каждым десятилетием сдается в музей, и место его действия не бывает неизменным. Между тем петербургский текст растет не одно столетие, а следовательно, город является месторождением мысли в событиях искусства. Ось книги Екатерины Андреевой прочерчена через те события искусства, которые взаимосвязаны задачей разведки и транспортировки в будущее образов, страхующих жизнь от энтропии. Она проходит через пласты авангарда 1910‐х, нонконформизма 1940–1980‐х, искусства новой реальности 1990–2010‐х, пересекая личные истории Михаила Матюшина, Александра Арефьева, Евгения Михнова, Константина Симуна, Тимура Новикова, других художников-мыслителей, которые преображают жизнь в непрестанном «оформлении себя», в пересоздании космоса. Сюжет этой книги, составленной из статей 1990–2010‐х годов, – это взаимодействие петербургских топоса и логоса в турбулентной истории Новейшего времени. Екатерина Андреева – кандидат искусствоведения, доктор философских наук, историк искусства и куратор, ведущий научный сотрудник Отдела новейших течений Государственного Русского музея.

Екатерина Алексеевна Андреева

Искусствоведение
Пандемониум
Пандемониум

«Пандемониум» — продолжение трилогии об апокалипсисе нашего времени, начатой романом «Делириум», который стал подлинной литературной сенсацией за рубежом и обрел целую армию поклонниц и поклонников в Р оссии!Героиня книги, Лина, потерявшая свою любовь в постапокалиптическом мире, где простые человеческие чувства находятся под запретом, наконец-то выбирается на СЃРІРѕР±оду. С прошлым порвано, будущее неясно. Р' Дикой местности, куда она попадает, нет запрета на чувства, но там царят СЃРІРѕРё жестокие законы. Чтобы выжить, надо найти друзей, готовых ради нее на большее, чем забота о пропитании. Р

Лорен Оливер , Lars Gert , Дон Нигро

Хобби и ремесла / Драматургия / Искусствоведение / Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Фантастика / Социально-философская фантастика / Любовно-фантастические романы / Зарубежная драматургия / Романы
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии
Страдающее Средневековье. Парадоксы христианской иконографии

Эта книга расскажет о том, как в христианской иконографии священное переплеталось с комичным, монструозным и непристойным. Многое из того, что сегодня кажется возмутительным святотатством, в Средневековье, эпоху почти всеобщей религиозности, было вполне в порядке вещей.Речь пойдёт об обезьянах на полях древних текстов, непристойных фигурах на стенах церквей и о святых в монструозном обличье. Откуда взялись эти образы, и как они связаны с последующим развитием мирового искусства?Первый на русском языке научно-популярный текст, охватывающий столько сюжетов средневековой иконографии, выходит по инициативе «Страдающего Средневековья» – сообщества любителей истории, объединившего почти полмиллиона подписчиков. Более 600 иллюстраций, уникальный текст и немного юмора – вот так и следует говорить об искусстве.

Сергей Олегович Зотов , Михаил Романович Майзульс , Дильшат Харман , Сергей Зотов

Искусствоведение / Научно-популярная литература / Образование и наука