Расколотая цивилизация

реждений. Предлагая подобную классификацию, автор наглядно демонстрирует, что до начала 70-х годов динамика производительности в экономике в целом и в каждом из этих секторов в отдельности фактически совпадала, тогда как позже наметились совершенно противоположные тенденции (см. график 5-1), которые, по его мнению, и обеспечили замедление общего темпа роста производительности [57]. Эту оценку мы считаем исключительно важной, так как она подводит нас к следующей проблеме, разработанной недостаточно глубоко, но тем не менее представляющей значительный интерес -- как чисто теоретический, так и прикладной.

Речь идет о третьей тенденции, сопутствующей постэкономической трансформации и заключающейся в том, что традиционные показатели, отражавшие динамику индустриальных экономик, все более явно обнаруживают сегодня свою неадекватность. Становится очевидным, что валовые показатели, и в первую очередь ВНП, далеко не в полной мере отражают подлинные характе

---------------

[57] - См.: GrilichesZ. Productivity, RD, and the Data Constraint //NeefD., Siesfeld G.A., Cefola J. (Eds.) The Economic Impact of Knowledge. Boston-Oxford, 1998. P. 216.

---------------

ристики развития современной экономики [58]. Уже с конца 60-х годов ряд исследователей начал поиск путей построения альтернативных индикаторов, которые позволяли бы учитывать в экономической статистике два новых фундаментальных фактора, оценка которых имеет исключительное значение для постиндустриального хозяйства: влияние роста и совершенствования человеческого капитала и "удовлетворенности жизнью" в целом, а также состояние окружающей среды и природных ресурсов. Первые попытки такого рода были предприняты в конце 60-х и начале 70-х годов, когда Комиссия американской Академии точных и гуманитарных наук под руководством Д.Белла приступила к работе по подготовке так называемой Системы социальных счетов, а профессора Дж.Тобин и У.Нордхаус из Йельского университета предложили показатель, названный ими "индикатором экономического благосостояния" -Measure of Economic Welfare (MEW), по сути дела производный от успешно использовавшегося в то время в японской статистике параметра "чистого национального благосостояния" -- Net National Welfare (NNW) [59], хотя и отличавшийся от него по четырем направлениям. Как подчеркивает в этой связи Дж.Кобб: "Прежде всего, первый не указывает такие неизбежные издержки, как стоимость ежедневного проезда на работу из пригорода в город, налоги на содержание полиции, санитарной службы, ремонт дорог и обеспечение обороноспособности страны. Во-вторых, этот показатель определяет стоимость основных услуг, отдыха, работы вне рынка. В-третьих, он признает, что дополнительный доход горожан не всегда дает экономическую выгоду, и предполагает вычитание стоимости "неудобств городской жизни". В-четвертых, авторы подчеркивают необходимость устойчивости экологического благосостояния. Для этого часть производимого каждый год продукта должна реинвестироваться в целях развития промышленного производства, обеспечивая таким образом потребности растущего населения. Чтобы получить подлинный, т.е. устойчивый, показатель экономического благосостояния (MEW), эту часть продукта, не подлежащую потреблению в настоящее время, следует вычесть" [60].

Расчеты Дж.Тобина и У.Нордхауса свидетельствуют о том, что, хотя динамика ВНП и MEW на протяжении тридцати лет (с 1935

---------------

[58] - Подробнее см.: Ayres R.U. Turning Point. An End to the Growth Paradigm. L., 1998. P. 106; Daly H.E. Beyond Growth. The Economics of Sustainable Development. Boston, 1996. P. 28.

[59] - См.: Henderson H. Paradigms in Progress. Life Beyond Economics. San Francisco, 1995. P. 148.

[60] - Cobb J.B., Jr. Sustainability. Economics, Ecology, and Justice. Maryknoll (N.Y.), 1992. P.59-60.

---------------