Расколотая цивилизация

[251] - См. Kanter R.M. World Class. Thriving Locally in the Global Economy. N.Y., 1995. P. 203 205.

[252] - См. Castells M. The Information Age: Economy, Society and Culture. Vol. 1: The Rise of the Network Society. Maiden (Ma.)-0xford (UK), 1996. P. 222.

[253] - См. Elias D. Dow 40,000. P. 96.

[254] - См. Handy Ch. The Hungry Spirit. Beyond Capitalism -- A Quest for Purpose in the Modem World. L., 1997. P. 26.

-----------------

телефонии медного провода достигала 80 процентов, то при производстве оптоволоконного кабеля она сокращается до 10 процентов[255]; при этом медный кабель, проложенный по дну Атлантического океана в 1966 году, мог использоваться для 138 параллельных телефонных вызовов, а оптоволоконный кабель, инсталлированный в начале 90-х, способен обслуживать одновременно 1,5 млн. абонентов[256]; как следствие, трехминутный трансатлантический телефонный разговор, который в конце 40-х стоил (в современных ценах) почти 800 долл., сегодня обходится американцу в среднем в 84 цента[257]. Примеры такого рода можно продолжать сколь угодно долго. На основе тенденции к абсолютному сокращению энергопотребления, сложившейся во второй половине 80-х и в 90-е годы в развитых странах, их правительствами одобрена стратегия, которая на протяжении ближайших трех десятилетий обеспечит десятикратное снижение ресурсоемкости единицы национального дохода: потребности в природных ресурсах на 100 долл. произведенного национального дохода должны снизиться с 300 килограммов в 1996 году до 31 килограмма[258]. Характерным свойством информационного сектора экономики и его влияния на традиционные отрасли является то, что издержки на производство широкого круга благ, в том числе и потребительских, фактически не меняются при весьма существенном повышении их качества[259]. Можно отметить и целый ряд других факторов, существенно меняющих характер экономики в условиях роста ее информационной и высокотехнологичной составляющих, однако для целей нашего исследования более важными представляются иные проблемы.

Если в 70-е и 80-е годы, когда постиндустриальный мир испытывал давление со стороны поставщиков сырья, а его товары должны были жестко конкурировать с производимыми в новых индустриальных странах, вопросы ресурсной независимости и снижения материале- и энергоемкости продукции рассматривались в числе наиболее приоритетных, то теперь акценты значительно сместились. На первый план вышли проблемы инвестиционной активности, а также конструирования такой корпоративной стратегии, которая способна обеспечить высокую конкурентоспособ

ность продукции и активное проникновение компании на новые рынки. Рассматривая эти вопросы, нельзя не видеть радикального отличия современной хозяйственной парадигмы западных стран от существовавшей несколько десятилетий назад; это отличие во многом объясняет то новое качество экономического роста, благодаря которому постиндустриальная цивилизация заняла уникальное положение в системе мирового хозяйства.

[255] - См.: Drucker P.F. The New Realities. Oxford, 1996. P. 116.

[256] - См.: Rosenberg N. Uncertainty and Technological Change // Landau R., Taylor Т., Wright G. (Eds.) The Mosaic of Economic Growth. Stanford (Ca.), 1996. P. 336.

[257] - См.: Coyle D. The Weightless World. Strategies for Managing the Digital Economy. Cambridge (Ma.), 1998. P. 3.

[258] - См.: World Resources 1998-1999. N.Y.-Oxford, 1998. P. 163.

[259] - См.: Morgan B. W. Strategy and Enterprise Value in the Relationship Economy. P. 78-79.

Традиционная экономическая теория, как неоднократно подчеркивалось выше, придает огромное значение связке "инвестиции и рост"; сокращение инвестиций, как принято полагать, не может не отразиться на темпах экономического роста, и сама такая тенденция признается одним из явных свидетельств хозяйственного неблагополучия. Однако в условиях перехода к информационной экономике прежние теоретические постулаты становятся не только ограниченными, но в ряде случаев даже неправомерными и парадоксальными.