Распятая Русь. Предания «Велесовой книги»

Осенний дождь вот уж который день нудно колотил по туго натянутым бычьим пузырям, затягивавшим в здании окна. Очаг горел почти круглосуточно, но король все никак не мог согреться. Он лежал под несколькими выделанными шкурами на деревянном ложе, покрытом толстыми пушистыми перинами. Зала была пуста, уже давно слуги избегали появляться в ней часто, опасаясь нежданных всплесков гнева умирающего повелителя. Рядом с постелью стояло большое бронзовое блюдо, ударом в которое можно было призвать к себе постельничьего либо кого-то из иных постоянно дежуривших за дверью слуг. Но с каждым днем наносить этот удар становилось все труднее!

После злосчастной битвы с росомонами, в которой князь Русколани сумел пробить ему бок, Германарех две недели пробыл в шатре на берегу Дуная. Знахари обработали рану. Пряча глаза, уверяли, что меч лишь рассек кожу и подкожные мышцы, что угрозы для жизни не было. Но при этом запрещали что-либо есть, и Германарех понимал, почему. Первая же его трапеза, принятая после битвы, вином и мясным соком вышла обратно через отверстие в боку, заставив всех окружающих начать испуганно перешептываться. Теперь ему давали лишь воду и жидкий бульон, и те малыми порциями. Рана загнила, вонь не перебивали ни ежедневно меняемые знахарями лепешки из нажеванных трав, ни повязки с азиатскими благовониями. Король не мог встать или сесть, сильное головокружение тотчас роняло его на лежанку. Оправляться приходилось в специально подставляемую посудину, после чего слуги старательно омывали сухое старческое тело.

Потом его перевезли в родные леса. Половина пути прошла в тяжелом забытье: явь постоянно сменялась горячечным бредом. Смерть начинала казаться сладкой наградой, но она все никак не приходила. Когда король открывал глаза, ближние бояре пытались кратко сообщать последние новости, подсовывали какие-то грамоты, прося разрешение приложить к ним его перстень-печатку. Глупцы! Неужели они не понимали, что все земное мало-помалу прекращало интересовать некогда могучего правителя? Ему просто становилось неинтересно знать, что происходит сейчас и что будет потом… Гораздо важнее было понять, когда же проклятая боль оставит тело и душа сможет вырваться наконец из этой зловонной клети?!

Он проваливался в забытье, которое было ничем не лучше яви. Тени прошлого появлялись ниоткуда, смотрели на него с укоризной, молчали, и эта тишина была хуже криков и угроз. Пришел Вульф, казненный по мимолетной вспышке гнева. Он держал отрубленную голову в руках, и она улыбалась все той же улыбкой, с которой немолодой верный слуга встречал каждое пробуждение своего господина. Прошла юная фризская красавица с петлей на шее, отказавшаяся в свое время исполнить пьяную прихоть короля. Навестил Эдиульф, похожий на громадную отбивную. Германарех задыхался от страха, чувства, которое он доселе считал неведомым. На лоб ложилась холодная повязка, положенная заботливой рукой старого постельничьего, на какое-то время горячка исчезала. Мир вновь принимал реальные черты.

В одно из таких прояснений он увидел царя Винитария из рода Амалов. Старый верный союзник, которого в дни своего могущества Германарех звал просто Вендом. В жилах царя текла германская и славянская кровь: мать была славянкой-венедом. Увидев, что глаза короля раскрылись и взгляд принял осмысленное выражение, Амал протянул небольшой кубок:

– Выпей, мой король! Это хорошее лекарство, тебе сразу станет легче.

Он поддержал голову больного, дождался, когда последние капли излились из кубка, и удовлетворенно отставил его прочь.

Питие и впрямь подействовало вскоре, прогнав озноб и лихорадку. Голова вновь стала ясной, боль отступила. Лишь запах гниющего тела продолжал лезть в ноздри, но это уже был пустяк.

– Ты что-то хотел, Венд?

– Помочь тебе, Германарех. Просто помочь вновь почувствовать себя здоровым.

– Откуда этот напиток?

– Мне его дал один венедский ведун.

Лицо короля болезненно скривилось:

– Славяне и в этом начинают меня побеждать?!

– Ты принял чашу из моих рук, король! А я ненавижу всех тех, кто решил попытаться прервать твою светлую жизнь. Я бы мог достойно отомстить им, если пожелаешь.

– Что ты имеешь в виду?

– Пока ты лежишь в постели, ост-готы остались подобны стаду овец без барана-вожака. Среди них начинается разброд. На время твоей болезни я бы мог собрать их в единый кулак, но для этого мне нужна твоя воля и грамота.

– Ты бы смог вновь повести их на восток?

– Да, и не просто повести!! Я покончу со всеми твоими обидчиками, король!

– Но, когда я встану на ноги, ты вновь вернешь мне власть?

– И власть, и корону!