Расскажи мне, батя, про Афган!

Через пару часов Боцман вернулся из обхода. Из-за его плеча, встав на цыпочки, выглядывало луноликое лицо прапорщика Хрущёва. Слегка припылённый камуфляж, закатанные рукава до локтя, капля пота на носу и АКС на груди, как у Боцмана, придавали ему вполне военный вид. Не хватало пока только охотничьего азарта в глазах и железной фиксы во рту, как у его наставника.

– Ждём! – хищно ощерился старший прапор, блеснув металлическим клыком.

Наша линия засады была растянута на 100–110 метров по обе стороны тропы, то есть караван должен был войти на всю свою длину в зону поражения. Напрягало то, что груз у моджахедов серьёзный. РПГ – не игрушка и не пукалка. Если замешкаемся или что-то пойдёт не так и хотя бы человек пять из сопровождения возьмут в руки гранатомёты, – мало не покажется. Посечёт железными и скальными осколками. А посему валить нужно всех, сразу и быстро.

Чужая разведка

Звёзд ещё не было видно, но где-то за высоким склоном горной вершины уже пробился матово белый лунный свет. И небольшие пятна снега, на теневых сторонах склонов, заиграли вдруг, заискрили, соскучившись по вниманию.

– Гвоздь, я Зелёный, приём, – чуть слышно выдали наушники портативной радиостанции.

– На связи, – ответил я, отлично понимая, что «просто поболтать» снайпер вызывать не будет.

– Чуть ниже нас идут три духа. По всему – разведка. Идут очень осторожно, через каждые пятьдесят метров останавливаются и осматриваются в бинокли. Сейчас дистанция – пятьсот метров. К работе готов. Мои действия? – практически одним словом-скороговоркой выпалил Зелёный, видно не отрываясь от оптики своего прицела.

– Зелёный, держи на прицеле первого духа, вторым и третьим займутся. Стрелять по моей команде и наверняка. Как понял? – отдаю команду, быстро соображая, что делать с этими разведчиками.

Наверняка, это разведка идущего каравана, о котором предупредил наш сосед Рыба. О, как начали воевать пастухи! А разведка-то «глубокая». Караван когда ещё пойдёт, только к утру ждём, а эти уже шарятся. Учат их пиндосы, учат себе на голову.

– Боцман, слышал? Скрытно продвигаешься к Донцу, он ближе всех к тропе. После того, как отработает по первому духу Зелёный, тихо берёте второго и третьего. Точнее, мне нужен живым второй. Как понял, морячок?

– Понял, вижу Донца. Сделаем в лучшем виде, командир, – уже прерывисто сопел Боцман, по-собачьи на четвереньках перебегая от камня к камню.

Больше всего я волновался за снайпера. Быстро темнело. Увидит ли в нужный момент цель? Такого чуда техники, как ночной прицел для СВД, мы ещё не видели, хотя запросы делали каждый месяц. Обещали в первую очередь! Мои снайпера на это зло ухмылялись, внятно матерились и открыли негласную охоту на «импортных» снайперов-инструкторов, «упакованных» по последнему слову.

– На месте. Басмачей видим. Дистанция – сто пятьдесят, – шипит в микрофон Боцман.

– Понял. У кого из басмачей видишь рацию? – тоже шиплю я.

– У второго, только что с кем-то калякал. Тебя понял, Васильич, его оставляем. Ждём Зелёного, – выговаривая каждую буковку, шептал мне в наушники Боцман.

– Щёлкнешь, когда будут под вами, – кручу громкость рации на максимум, чтобы было слышно.

А дальше… А дальше целых десять минут ожидания. Стоят духи! Стоят и совещаются. Куда пойдут? Назад? Как там Зелёный? Видит ещё хоть что-то? Молчит… Рация громко щёлкает… Ору в микрофон:

– Зелёный!!!

Дук! Хлёсткий, одиночный выстрел СВД. Дук-дук-дук… – повторяет эхо, отбрасывая звук от горы к горе, от склона к склону, уходя за поворот. Всё стихло. Как они там? Охотнички! Через десять минут слышу звук осыпающихся камней и громкий голос Боцмана:

– Шевели копытами, потерпевший! Чего смотришь? Я тебя тащить не нанимался, вставай, вонючка!

По еле заметной в сумерках тропе шли трое. Впереди Донец с тремя автоматами за плечами, за ним шатаясь, бесконечно падая и воя от боли, шёл чернобородый дух в тёплой пакистанской куртке с капюшоном. А замыкал группу Боцман. В руках он держал наш родной трофейный СКС (скорострельный карабин Симонова), прикладом которого подгонял пленного. У духа плетью болталась правая рука и из-под чёрной чалмы тонкой струйкой по шее за воротник куртки текла кровь.

– Боцман, я же тебе говорил человеческим языком, – он живой нужен! – психанул я, встав во весь рост.

– Васильич, полуживой – тоже не мёртвый, – гоготнул этот костолом, – обученный оказался, падла. Вон смотри, – и боцман показал ровный, пропитанный кровью, длинный разрез на своей афганке от плеча до локтя, – пришлось руку вместе с ножиком того… отломать.

– Ладно, – успокоился я, поняв причину, – Донец, а что там с другими?