Расскажи мне, батя, про Афган!

Начал, постанывая, шевелиться дух. Сел, держась за голову, и уставился на нас. Парни тут же поставили его на ноги, руки стянули сзади профессиональной удавкой, в рот кляп из его же чалмы, и пинками погнали в наш «штаб». «Штабом» мы назначили найденный неглубокий, но в полный рост грот в скале. От дороги его прикрывал огромный валун, а от глаз сверху – очень удачно уложенная на кусты маскировочная сеть. Выставили три дозора. Выше всех Боцман загнал товарища Саркисяна. Он был глубоко убеждён и, это не раз подтверждалось, что у кавказского человека – Араратика – глаз, как у орла, поэтому и «гнездо» у него должно быть выше других.

– Мищь не проскочит! – говорил Араратик, многозначительно поднимая вверх указательный палец.

– Платон, а кто второго духа снял? Пусть ко мне подойдёт, – попросил я старшину. Ситуация там была непростая, я уже был готов давать команду на выстрел снайперу.

– Есть у нас любитель ножечками покидаться. Прислать? – поинтересовался Платон.

Духа мы решили немного «помариновать». Впереди ещё целый день, пусть подумает «над своим поведением». А пока… пока пацаны капали пленнику на нервы. Кто с гнусной улыбкой точил у него перед носом нож, пробуя его остроту на халате бедолаги. Злой же демонстративно вытащил у гранаты чеку и сунул её за голенище сапога пленника. Дух покраснел лицом, а в «штабе» резко запахло «импортной» мочой. А парни, наконец, поняли, зачем ефрейтор таскал с собой учебный муляж РГД-5. Боцман же, вообще, берега потерял. Он сел напротив душмана с верёвкой в руках и начал демонстрировать ему своё умение вязать удавки, примеряя их на нём же. Дух потел, бешено вращал белками глаз и грыз кляп, пытаясь что-то сказать. Кляп не вынимали, давали возможность созреть, вспомнить и придумать как выжить.

– Товарищ майор, по вашему приказанию.. – негромко произнёс подошедший боец. Передо мной стоял мой недавний знакомый, ефрейтор Еремеев.

– Отлично отработал, военный! Ситуация действительно стрёмная была, – одобрительно хлопнув парня по плечу, похвалил я.

– Вы не сомневайтесь, товарищ командир, дух – труп. Нож по рукоять между лопаток вошёл… Вот только клинок жалко. Трофейный. Дамасская сталь, – с сожалением сказал Еремеев, снимая с ремня пустые ножны.

Я, не раздумывая, достал из кармана своего ранца нож в кожаных ножнах, с красивой наборной рукоятью и протянул его бойцу.

– Держи, он твой. Дамасская сталь на сто процентов. Проверен. Не знаю, какой был у тебя, но этот клинок достойный.

Ефрейтор улыбнулся, взял нож, вытащил из ножен клинок, приставил его к уху и пощёлкал по лезвию ногтем. Затем положил на вытянутый указательный палец и слегка качнул. Баланс проверил, чертёнок. Потом поднял палец вверх, как будто что-то вспомнив, полез во внутренний карман афганки, достал какой-то предмет и протянул его мне.

– Вот так будет правильно, командир, – улыбнулся Еремеев. – Могу идти?

– Давай, – кивнул я, разворачивая оказавшуюся в руке какую-то бумажку.

Это были два доллара США! Одной бумажкой. Юбилейная купюра. Ну, да! Холодное оружие просто так не дарят. Не простые ребята, эти разведчики…

Сколько духа не корми

Конечно, этой тропы не было ни на одной штабной карте. Да и откуда? Тропа была не приметна среди многочисленных обвалов и оползней. Она еле заметным серпантином постепенно поднималась вверх по склону, не пересекая горную гряду и оставалась всё время на теневой стороне. Мехмет на короткой привязи шёл первый. За ним, намотав связывающую их верёвку на руку и поглядывая по сторонам, шёл Платон. Замыкал нашу универсальную группу я. Проводник наш шёл шустро, не филонил. А один раз даже предупредил Платона, что впереди небольшой провал и что нужно обойти или прыгать. Прыгнули. Так мы без особых проблем прошли около трёх часов. Привал решили устроить на вершине.

Незаметно вышли на русло ушедшего в грунт водопада. Такое бывает с небольшими вертикальными потоками воды. То ли произошла подвижка грунта и «краник» закрылся, а может иссяк подземный водяной резервуар. Переходили медленно и осторожно, так как камни и валуны сотни лет шлифовались мощными водными потоками и превратились в лакированные пасхальные яйца неправильной формы. Мехмет и Платон прошли вброд сухой водопад без проблем. А вот мой, видавший виды, «Адидас» неожиданно подвёл. Правая нога скользнула по почти круглому камню и я почувствовал, что теряю равновесие и падаю. Инстинктивно успел правой рукой прижать к себе АКС, а левой зафиксировать гранаты на «лифчике».

Падал с небольшой высоты, но подо мной не было ни одного мало-мальски ровного пятачка. В голове пронеслось: «Хорошо, острых углов нет, всё круглое». Сознание не потерял, но в ушах неприятно звенело. Болели рёбра справа и колено правой ноги. Штанина быстро пропитывалась кровью. Возле меня уже сопел от возбуждения Платон:

– Ты как, командир? Ты не волнуйся, у нас ишак есть, довезёт, – успокаивал меня старшина, подтаскивая ближе Мехмета, не заметив, что от волнения перешёл на «ты».