Рассказы 60-х годов

— А теперь, молодой человек, — говорю я Джемми, когда мы в тот последний вечер вынесли на балкон свои стулья, — будьте добры вспомнить, кто должен был «закончить все».

— Хорошо, бабушка, — говорит Джемми, — эта знаменитая личность — я.

Однако, несмотря на столь шутливый ответ, вид у него был до того серьезный, что майор поднял брови на меня, а я на майора.

— Бабушка и крестный, — говорит Джемми, — вряд ли вы знаете, как много я думал о смерти мистера Эдсона.

Это меня слегка испугало.

— Ах, это было печальное зрелище, милый мой, — говорю я, — а печальные воспоминания приходят на ум чаще веселых. Но это, — говорю я после короткого молчания, желая развеселить себя, и майора, и Джемми — всех вместе, — это не значит «заканчивать». Так расскажи свою повесть, милый.

— Сейчас расскажу, — говорит Джемми.

— А когда все это было, сэр? — спрашиваю я. — «Когда-то, давным-давно, когда свиньи пили вино»?

— Нет, бабушка, — отвечает Джемми все так же серьезно, — когда-то, давным-давно, когда французы пили вино.

Я снова взглянула на майора, а майор взглянул на меня.

— Короче говоря, бабушка и крестный, — говорит Джемми, — это было в наши дни, и это повесть о жизни мистера Эдсона.

Как я разволновалась! Как майор переменился в лице!

— То есть вы понимаете, — говорит наш ясноглазый мальчик, — я хочу рассказать вам эту повесть на свой лад. Я не спрошу у вас, правдива ли она или нет, во-первых, потому, что, по вашим словам, бабушка, вы очень мало знаете жизнь мистера Эдсона, а во-вторых, то немногое, что вы знаете, тайна.

Я сложила руки на коленях и не отрывала глаз от Джемми, пока он говорил.

— Несчастный джентльмен, — начинает Джемми, — герой нашего рассказа, был сыном Такого-то, родился Там-то и выбрал себе такую-то профессию. Но нас интересует не этот период его жизни, а его юношеская привязанность к одной молодой и прекрасной особе.

Я чуть не упала. Я не смела взглянуть на майора, но и не глядя на него, знала, какие чувства его обуревают.

— Отец нашего злосчастного героя, — говорит Джемми, как будто подражая стилю некоторых своих книжек, — был светский человек, лелеявший честолюбивые планы насчет будущего своего единственного сына, и потому он решительно воспротивился его предполагавшемуся браку с добродетельной, но бедной сиротой. Он даже зашел так далеко, что прямо пригрозил нашему герою лишить его наследства, если тот не отвратит своих помыслов от предмета своей преданной любви. В то же время он предложил сыну в качестве подходящей супруги дочь одного соседнего состоятельного джентльмена, которая была и хороша собой, и приятна в обращении, а в отношении приданого не оставляла желать ничего лучшего. Но молодой мистер Эдсон, верный первой и единственной любви, воспламенившей его сердце, отверг выгодное предложение и, осудив в почтительном письме гнев отца, увез свою любимую.

Я, душенька, начала было успокаиваться, но, когда дело дошло до увоза, разволновалась пуще прежнего.

— Влюбленные, — продолжал Джемми, — бежали в Лондон и соединились брачными узами в церкви святого Клементия-Датчанина. И в этот период их ПРОСТОЙ, но трогательной истории мы видим их обитающими в жилище одной высокоуважаемой и всеми любимой леди, по имени Бабушка, проживавшей в ста милях от Норфолк-стрит.

Я почувствовала, что теперь мы почти спасены, — почувствовала, что милый мальчик и не подозревает о горькой правде, и, впервые взглянув на майора, глубоко вздохнула. Майор кивнул мне.

— Отец нашего героя, — продолжал Джемми, — был непреклонен и неукоснительно привел свою угрозу в исполнение, поэтому молодоженам пришлось в Лондоне очень плохо и было бы еще хуже, если бы их добрый ангел не привел их к миссис Бабушке, а та, догадавшись об их бедственном положении (несмотря на их старания скрыть это от нее), множеством деликатных ухищрений сглаживала их тернистый путь и смягчала остроту их первых горестей.

Тут Джемми взял мою руку и с этой минуты подчеркивал поворотные пункты своей повести, хлопая моей ладонью по другой своей руке.

— Через некоторое время они покинули дом миссис Бабушки и продолжали свой жизненный путь то с успехом, то с неудачами в других местах. Но при всех переменах, к добру или худу, мистер Эдсон говорил прекрасной спутнице своей жизни: «Неизменная любовь и верность помогут нам преодолеть все!»

Моя рука дрогнула в руке милого мальчика, — ведь эта фраза так прискорбно не соответствовала действительности!

— «Неизменная любовь и верность, — повторяет Джемми, точно эти слова доставляют ему какое-то гордое, благородное наслаждение, — помогут нам преодолеть все!» Так он говорил. И так они пробивали себе дорогу в жизни, бедные, но смелые и счастливые, пока миссис Эдсон не произвела на свет ребенка.

— Дочь? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает Джемми, — сына. И отец так гордился им, что был почти не в силах оторвать от него глаз. Но темная туча омрачила эту картину: миссис Эдсон расхворалась, зачахла и умерла.

— Ах! Расхворалась, зачахла и умерла! — говорю я.