Рассказы Фата-морганы

Кроме того, мне нравилось выходить на улицу, надев кружевное нижнее белье под одежду: я испытывал от этого странное, легкое и эфемерное ощущение, что в моем теле сразу оба пола прогуливаются по городу. Сидя за прохладительным напитком на террасе кафе на какой-нибудь площади, я изучал проходящих женщин, думая об их одежде, такой же легкой и эфемерной, как мои чувства, о том, что под ней, о кружеве или тонкой ткани, которые они частенько позволяли мельком увидеть: эти нежные слои на их теле не могли ничего ни прибавить, ни отнять, они попросту были женщинами, — одетые и обнаженные, наряженные и нет, даже одетые как придется или по-мужски, они оставались женщинами; эти куски ткани, сводящие меня с ума, для них были чем-то само собой разумеющимся, как их собственная кожа, это была просто фактура их жизни, что-то удобное и, возможно, приятное, но без чего можно обойтись: в лучшем случае их иногда захватывало наслаждение, когда страстное мужское желание побуждало их медленно снимать с себя белье. Меня же это полностью трансформировало, я начинал произвольно осциллировать между своими свободно роящимися желаниями, устремляясь ко всему на свете и ни к чему конкретно, останавливаясь на чем-нибудь одном, только чтобы вновь оторваться и устремиться к его противоположности, прежде чем вернуться или унестись куда-нибудь еще, и без сторонней подсказки я уже не мог понять, мужчина я или женщина. Я делался удивительно зыбким, что приводило меня в восторг. Возможно, однако, что все это было только сном, как тот сон, в котором мне снилось, что я проснулся и пытаюсь разобрать записи, которые я сделал еще в одном, третьем сне — долгой удивительной истории наподобие этой. Я видел спешно выведенные слова, рисунки, я пытался реконструировать этот забытый сон, который незаметно, но упорно от меня ускользал подобно песку, пересыпающемуся из одной луковицы песочных часов в другую; он ускользал от меня, как ускользает этот рассказ. Признаться, я никогда не мог толком понять, сплю я или бодрствую, здесь мне тоже была нужна подсказка. Но в реальности всегда находился кто-нибудь, кто был готов мне с этим помочь, даже если это оказывался случайный человек, как тот, будто бы давно умерший приятель на лестнице, который, смеясь, потрепал меня по плечу: «Эй, старик, ты спишь?» Он уселся напротив меня и заказал себе выпить, затем еще. «У меня кое-что для тебя есть, — сказал он, — я же тебя знаю, тебе понравится». Он вытащил из кармана CD и положил на круглый стол. «Что это?» — «Увидишь сам». Он уже поднялся и пошел прочь, не заплатив; я был в восхищении: своей уверенностью, своей непринужденностью, своей легкостью он привел меня восторг. Серебристый диск в прозрачной квадратной коробке остался на столе, я забыл его, уходя; через несколько шагов официантка схватила меня за рукав и вручила его мне. У нее была красивая улыбка и гладкая коричневая кожа: она тоже двигалась легко и непринужденно, словно в этом не было никакого чуда.