Рассказы Фата-морганы

В аэропорту был абсолютный хаос. Шесть огромных самолетов приземлились один за другим, и никто не мог сказать, который из них мой. Стиснув зубы от боли, я в ярости ковылял от одного к другому под палящим солнцем, пробираясь между выгруженными мешками с гуманитарной помощью и ящиками с продовольствием; пикапы сновали туда-сюда по взлетной полосе, остервеневшие солдаты и толпы озверевших людей ожидали, когда их эвакуируют, я по-русски окликал украинских и литовских пилотов, чтобы спросить их, куда они летят, но как правило, они сами мало что знали. Я и правда чуть не улетел в другую страну, сев не на тот самолет. Я обнаружил С. под крылом эндовера, она сидела на корточках вместе с двумя коллегами, обсуждая планы и отдавая последние распоряжения. Она рассеянно меня поприветствовала, но кругом была такая неразбериха, что я почти не обратил на это внимания. Я поднялся в эндовер; она же села в грузовой самолет, который летел на восток.

Я рассчитывал увидеть ее снова на следующей неделе; однако это случилось больше чем через месяц. За день до возвращения в К… мой друг-медик осмотрел мою ногу и настоял на том, чтобы я отменил поездку. Я был в отчаянии, но делать было нечего: сильно запущенное воспаление угрожало кости, нужна была немедленная операция. В стране, где мы находились, не было соответствующей инфраструктуры; он рекомендовал мне превосходную клинику в столице соседнего государства. Терзаясь от мысли, что могу больше не увидеть С., я нехотя согласился. В К… закончились любимые духи С.; одна подруга оперативно прислала мне посылку с флаконом. Не имея возможности передать духи лично, я упаковал флакон и попросил в офисе С. отправить его туда, где она тогда находилась. К духам я присовокупил восхитительную открытку — репродукцию Вермеера, на которой девушка, чье лицо залито светом, сидит перед окном у стола, держит бокал и улыбается надменному военному, изображенному спиной к зрителю. Мне казалось, что лицо ее светится, и я написал С. короткое послание на обороте, в котором попытался быть ироничным и обаятельным; может быть, мне это и удалось, не знаю. Я слишком плохо понимал, что к чему, чтобы точно выразить, что со мной происходит, но не хотел показаться и безразличным, холодным, как часто бывает с моими письмам, которые не способны выразить мои истинные чувства. Продолжая пребывать в сомнениях, я запечатал открытку в конверт и передал его вместе с духами коллеге С., который пообещал их отправить.