Растление великой империи

Как вы думаете, дорогой читатель, о чем в течение шести часов могли беседовать с глазу на глаз два политика глобального уровня, передавая один другому власть над огромной, вооруженной до зубов, но разоренной страной? О ее судьбе? Об исторической ответственности? О способах выхода из катастрофического кризиса? Нет, большую часть времени, около пяти часов, они торговались по поводу привилегий, на которые уходящий Президент отныне мог рассчитывать. Горячие дебаты по этой жгучей проблеме современности закончились тем, что вдобавок к транспорту, охране, жилищу, пенсии и прочим привилегиям, заступающий на пост Глава российского государства от имени своих коллег по СНГ великодушно предложил собеседнику еще и валютную надбавку ко всему прочему — сорок долларов в месяц. Жест, достойный Цезаря!

В полном соответствии с заданным сверху уровнем повела себя и новая, теперь уже демократическая номенклатура. Ближайший друг и соратник Президента Иван Силаев прикрепил к себе лично транспортный парк, состоящий из почти шестидесяти автомобилей, министры бросились занимать освободившиеся дачи и кабинеты, депутаты потребовали безвозмездной «приватизации» в свою пользу принадлежащих парламенту квартир, а президентского советника по культуре, великого кинорежиссера Никиту Михалкова, наоборот, — лишили всяких привилегий за публикацию критической по отношению к правительству статьи в «Российской газете». После чего новые власти вообще вынесли решение о финансировании только лояльных по отношению к ним печатных изданий.

А если вспомнить, что уже на заре послеавгустовской демократии Государственный советник Правительства по обороне РСФСР генерал Кобец предлагал лично расстрелять арестованных путчистов, то я могу смело утверждать, что великое дело российской Свободы находится теперь в надежных руках.

И если в былые времена все эти люди спрашивали со своих подданных, что те или их отцы и деды делали и на чьей стороне были в дни «Великой октябрьской революции», то сегодня, сдав партбилеты, они с той же пристрастностью выясняют у граждан, где те находились и кому сочувствовали в дни августовских событий.

Легко, разумеется, свалить вину за все происшедшее с нами на коммунистическую идеологию, тоталитаризм, империалистическую сущность русского народа и т. д. и т. п. Но первые свободные выборы даже в Восточной и Центральной Европе, где коммунисты удержали за собой достаточно устойчивые позиции, свидетельствуют, что зло прежде всего коренится в нас самих. Недаром говорится: коммунизм — та приманка, которую легко проглотить, но очень трудно выплюнуть. В каждом последующем поколении идея коммунизма продолжает и продблжает генерировать своих продолжателей и адептов.

Мне могут возразить, что человек в тоталитарном обществе не волен в своем выборе, он вынужден приспосабливаться к обстоятельствам. В том же «Драконе» Шварца есть сцена, в которой один из героев в ответ на обвинения в конформизме, отвечает:

— Меня так учили.

— Всех учили, но зачем ты оказался первым учеником, скотина такая?

Отсюда я с уверенностью могу сделать вывод: пока в стране правят первые ученики тоталитаризма, у демократии в России нет шансов.

¹⁹⁹²

Конец прекрасной эпохи

С уходом Михаила Горбачева с политической сцены завершается целая эпоха в истории посткоммунизма. Вместе с ним в общественное небытие канут не только все союзные структуры, но и большинство сколько-нибудь значительных фигур его ближайшего окружения. (Из Москвы, к примеру, до меня дошло, что на последнюю встречу Бейкера Шеварднадзе не пустили в аэропорт в самой бесцеремонной форме.) Но в целом уходят даже не структуры и личности, уходит — и психологически, и физически — исчерпавшее себя поколение.

Убежден, что в ближайшие два-три месяца наступит очередь Ельцина и его команды. Их сметет волна народного недовольства, вызванного голодным отчаянием: жизненный уровень падает наподобие отвесного камня, социальная защищенность становится откровенно призрачной, а улицы превращаются в джунгли.

Новые лидеры торжествуют победу. Но это победа обреченных. Они собираются то в одной, то в другой из «независимых» столиц, они подписывают широковещательные документы, они встречают и провожают высоких гостей из-за рубежа и сами наносят визиты в столицы иностранных государств, но, увы, реальные процессы, происходящие сегодня в посттоталитарном мире вообще (а в бывшем Советском Союзе в особенности), не имеют к этим чисто ритуальным играм ровно никакого отношения. Высокие их совещания напоминают спектакли отставных актеров при пустом зале, скрепленные их подписями договора не стоят бумаги, на которой эти договора написаны, а их «челночная» деятельность в области дипломатии походит на детскую игру «А мы в гости к вам».