Растление великой империи

Естественно, ибо такой смельчак ровно через две положенные по закону недели получил бы на работе свой последний чек.

Что называется, с молоком матери американец усваивает нехитрую формулу выживания: берегись сильного и повелевай слабым, иначе окажешься аутсайдером. На этом построена в США вся иерархия ценностей и принципов на всех уровнях общества — от семейной ячейки до Белого дома.

Давно ли, кажется, президент «Кока-колы» называл еле ворочавшего языком Брежнева «умнейшим человеком современности», а затем Збигнев Бжезинский в ответ на просьбу диссидентов помочь афганскому сопротивлению предостерегал нас «не ссорить его с Советским Союзом». Сегодня первый дает нам ценные указания по всем вопросам внутренней и внешней политики, а второй призывает Запад разделить Россию на отдельные регионы и взять ее под международную опеку, да и вообще разговаривать с ней «как с побежденной страной». Поздравляю, дожили!

Чего же после этого удивляться относительно того, что Россию не пригласили на празднование годовщины открытия второго фронта? На политической карте мира в качестве великой державы или хотя бы равноправного партнера ее более не существует. И нечего охорашиваться и жеманничать своим великодушием, примащиваясь в Неаполе с краешка барского стола в наивной претензии на сословное равенство. Баскетбольного роста и обкомовского рыка в политике недостаточно. В политике уважают только силу, а где она у нашего правительства? Какая была и ту интернациональному жулью скормили? А в качестве приживалки, может, и пустят иной раз за барский стол, но только при этом серебро на всякий случай от нее припрячут. Куда ж тут с кувшинным рылом да в калашный ряд.

Но, уверяю вас, наш нынешний заокеанский «партнер» на этом не успокоится. Ему мало мира или перемирия, ему требуется капитуляция — полная и безоговорочная. Для него сама мысль о существовании России как единого цивилизованного и целого невыносима. Поэтому все усилия американской политической машины направлены сегодня на окончательный распад, развал, аннигиляцию нашей страны.

И не следует утешать себя примером послевоенного возрождения побежденной Германии или Японии, чем занялись сегодня даже серьезные люди, вроде уважаемого мною Василя Быкова. Во-первых, что самое главное, союзники не вели против них войны на тотальное уничтожение (белорусский народ, к сведению Василя Быкова, воевал прежде за свое национальное и физическое выживание). Во-вторых, западные партнеры в этой войне считали и ту, и другую частью своей цивилизации, в чем открыто отказывают нам с вами, а в-третьих, они нуждались в появлении в Европе и Азии достаточно мощного противовеса советской угрозе, чем и объясняется сторицей окупивший себя вклад Запада, и в первую очередь США, в экономику поверженного врага.

К нам у того же Запада отношение совершенно другое, вернее прямо противоположное.

Для примера вспомним хотя бы краткосрочный визит президента США Билла Клинтона в Белоруссию. Визит, повторяю, был более чем краткосрочным: всего полдня. Люди, знакомые с протоколом таких посещений, могут подтвердить, что выкраивать в таких случаях время для неофициальных встреч крайне трудно. И тем не менее высокий гость ухитрился за столь короткое время дважды встретиться и побеседовать с одним и тем же лицом. С кем же вы думаете? С ведущими кандидатами в президенты республики? С Кебичем? С Лукашенко? Может быть, с выдающимся белорусским интеллектуалом Василем Быковым? Увы, для них не нашлось свободной минуты. Зато она нашлась для лидера маловлиятельного в этой стране Народного фронта Позняка, крайнего националиста, притязающего на Смоленск и еще полдюжины граничащих с республикой российских областей. Если вы полагаете, что заокеанский визитер приглашал «собирателя белорусских земель», чтобы отговорить его от экспансионистских безумств, то глубоко ошибаетесь. Скорее наоборот.

Не уверен, что это была инициатива самого Клинтона, человек он, как известно, более чем простодушный: сам едва ли до этого додумался. Скорее всего к этому его подвигла направляющая рука хитромудрых советников, специалистов по «окончательному решению русского вопроса» — Тэлбота, Бжезинского, Пайпса или их многочисленных и последовательных учеников, у которых от одного только слова «русский» мгновенно возникает тяжелая идиосинкразия.