Расцвет и упадок Османской империи. На родине Сулеймана Великолепного

В своем стремлении создать новую мировую исламскую империю Мехмед Завоеватель был озабочен не только тем, чтобы лидировать и расширить территорию Византии, но и сделать новое государство, с новыми институтами – административными, правовыми, экономическими и социальными. Для того, чтобы гарантировать своей династии истинное возобновление божественного предназначения, он ввел практику братоубийства, которая и так уже преобладала в империи: «Ради благополучия государства один из моих сыновей, которому Бог дарует Султанат, может на законных основаниях приговорить своих братьев к смерти. Это право имеет одобрение у большинства юристов». Великий визирь султана в отличие от визирей предыдущих правителей, был дворецким султана, послушным исполнителем приказов его величества.

Мехмед в ходе своего правления передал эту привилегию своему великому визирю, перестав часто посещать заседания Дивана, но наблюдал за ними, оставаясь невидимым, из расположенного над залом заседаний помещения с решеткой, называвшегося «Глаз султана». Это стало общим прецедентом для его наследников.

Изменение системы, как рассказывают, явилось результатом случая, когда одетый в лохмотья тюрок случайно забрел на заседание Дивана и спросил на грубом диалекте своего народа: «Который из вас – счастливый император?» Султан был разъярен, и великий визирь убедил его, что в будущем, дабы избежать подобных оскорблений его священной особы, дела Дивана должны находиться в руках только одного визиря. Так великий визирь фактически стал главой правительства, держа при себе государственную печать. Великий визирь обладал в качестве заместителя султана большими светскими полномочиями, определяя ответственность для каждой ветви гражданской администрации, осуществляя контроль над назначением и работой ее чиновников.

Доктрина гражданской администрации, над которой великий визирь в результате председательствовал от имени своего господина, была основана на четырех «столпах империи». Источником происхождения этого понятия был военный термин, обозначавший четыре столпа шатров турецких правителей. Число «четыре» применительно к столпам имело сокровенный смысл, символизировавший также четырех ангелов, которые, согласно Корану, поддерживают четыре соратника пророка, которые стали четырьмя праведными халифами; четыре ветра Царства Небесного.

Первым столпом был сам великий визирь. Подобно другим высокопоставленным сановникам, он носил почетный титул (буквально означавший «нога султана»). Великий визирь пользовался особым отличием, имея разрешение демонстрировать в качестве знака его отличия пятибунчуковый штандарт, тогда как три других визиря, подчиненных ему, имели только трех-бунчуковые. Это была эмблема, унаследованная со времен наездников в турецких степях.

Второй столп объединял тех, кто был ответствен за отправление правосудия – это были двое кадиаскеров, армейских судей, в обязанности которых входило назначение других судей, одного – юрисдикцией, распространявшейся на Анатолию, и другого – Румелию. Третий столп образовывали дефтердары – счетоводы, и бухгалтеры, четверо казначеев государственной казны, ответственные за финансовую администрацию. Образовывавшими четвертый последний столп были нишанджи, канцлеры или государственные секретари, которые готовили указы султана и ставили на них от его имени подписи, тугру или нишан, в качестве его печати. Наконец, имелись еще аги, командиры, или офицеры, разделенные на два класса: внешний, выполняющий военную функцию, и внутренний, полностью относящийся ко двору султана.

Эта система с модификациями и дополнениями, сделанная Завоевателем, была закреплена в Канун-наме, «Книге законов и регламентации». Она была полностью составлена к концу правления Мехмеда по его указанию. Канун-наме отражала не мусульманские, а турецкие традиции государственности.

…Но с завоеваниями в Европе и под влиянием Византии получило развитие растущее понимание священного характера личности суверена наряду с обычаем обособления, уместным для его величества не только применительно к его гарему, который стал охраняться евнухами, но и к самому султану. Мехмед шел от практики своих предков, которые свободно делили стол со своими подданными, и даже от практики своего отца, Мурада II, который ограничил до десяти число тех, кто мог бы обслуживаться вместе с ним за одним столом.