Рать порубежная. Казаки Ивана Грозного

Свидеться им не довелось. Аникей добрался до Кош-Яицкого городка и сообщил о пленении Мещеряка. В тот же день Барбоша отправил Никиту Уса и Янбулата Чембулатова на Волгу, а Нечая Шацкого и Дороню Безухова на Увек. Весть облетела яицкую, волжскую и донскую вольницу. Казаки приготовились выступить в назначенное время, но им не суждено было освободить соратников. Перед праздником Крещения Господня заговор был раскрыт. Мещеряка, есаулов, казаков и литовцев пытали. Калёное железо, плеть, пила и иглы, загоняемые под ногти, сделали своё дело, кто-то из литовцев признал вину и выдал замыслы атамана. Базиль Несвитай умер от пыток, не сказав ни единого слова. Засекин не замедлил отправить письмо государю и, опасаясь мести казаков, велел спешно вернуть послов с казной из зимовья у Шелехмецких гор, где их струги сковало льдом.

Ответ из Москвы привёз боярский сын Постник Косяговский. Государева грамота гласила: «Матюшку Мещеряка сотоварищи казнити, перед ними послы смертною казнию».

Холодным и ветреным мартовским днём, в Самарской крепости, приговор привели в исполнение. Атамана Матвея Мещеряка и четверых его товарищей, разутых, одетых в лохмотья и измученных пытками, вывели на площадь. Ни один из них не попросил пощады, ни один не опустил головы. На смерть шли молча. Молча ступали голыми стопами по грязной снеговой каше, прощались, вставали на колоды, молча ждали, пока на шею накинут петлю, молча готовились к смерти. Лишь атаман молвил последнее слово:

— Простите меня, браты! По моей вине променяли мы волю на петлю! — Окинул гневным взором воеводу и ногайских послов, бросил: — Нет царю веры...

Заплечных дел мастер выбил колоду из-под ног Мещеряка. Тело атамана дёрнулось раз, другой, затихло. Следом казнили товарищей. Тишина повисла над площадью. Ветер раскачивал тела повешенных. Никто не оплакивал смерть казаков, лишь могучий телом ногаец тайком смахнул слезу и побрёл к забору житницы, где стоял на привязи конь. Внимательный взгляд мог разглядеть в нём русского человека, но взоры горожан приковали виселицы. Аникей сел на коня, выехал за ворота. Серое небо взирало на него кроваво-красным беспощадным оком закатного солнца.

ЭПИЛОГ

Что будет из русских людей, если они к способностям переносить суровую жизнь и довольствоваться малым присоединят ещё искусство воинское. Если бы они сознавали свою силу, то никто не мог бы соперничать с ними...

Джильс Флетчер. «О государстве Русском»