Разделяй и властвуй. Нацистская оккупационная политика

Нацистские власти пытались создать у населения впечатление, что германская власть кардинально «лучше», чем советская. Пропагандировалась «освободительная миссия» Германии по «уничтожению советской системы» и необходимость сотрудничества местных жителей с оккупационными властями, чтобы «сделать невозможным возвращение большевизма». Солдаты и офицеры вермахта получили указание разъяснять населению, что они «пришли не как завоеватели, а как освободители», «спасители» от «большевистских зверств» и «массовой высылки в Сибирь». Пропагандировалось, в частности, что «только вступление на территорию Украины победоносных германских войск спасло эту когда-то цветущую страну от полного уничтожения и вернуло ей свободу». Распространялись сведения, что «население освобожденных от большевиков областей с радостью встречает германских солдат»^{490}. Таким образом воспитывались «благодарность за изгнание большевизма» и страх перед его возвращением, для чего нужно было уповать на германскую власть. Оккупанты манипулировали сознанием населения, убеждая его в том, что если оно не будет помогать германским властям, то лишится будущего. Так, украинцам внушали, что в их интересах — «помогать тому, чтобы эта война закончилась победоносно для освободителя Украины от большевистского ига», так как «национальная судьба Украины зависит исключительно от позиции ее населения в европейской борьбе за свободу». Белорусам говорили, что «в борьбе против Москвы» они «не могут праздно стоять в стороне… потому что только немецкий меч обеспечит их существование в качестве народа»^{491}. Казакам было дано понять, что их судьба «в значительной степени будет зависеть от того… как… [они] дальше будут себя вести»^{492}.

Германские власти убеждали население в своей «близости» к нему, для чего часто выступали не от собственного имени, а через посредство местных СМИ и общественных организаций. Например, некоторые листовки, обращенные к русскому населению, издавались от имени мифической организации «За Родину»^{493}. Оккупанты привлекали к этой деятельности местных «антисоветских элементов», убеждением и угрозами пытаясь преодолеть их пассивность и выжидательную позицию^{494}.

Много внимания оккупационные власти уделяли «прогерманской» пропаганде. От имени участников делегаций, отправленных в ознакомительные поездки в Рейх, публиковались хвалебные отзывы о жизни в Германии, информация о которой ранее «скрывалась большевиками»^{495}. Пропагандистские издания помещали материалы о «красоте» городов Германии. В феврале — марте 1942 г. в Тарту была открыта «культурно-историческая выставка, наглядно и документально показывающая влияние германского искусства и германской науки на культуру Восточной Европы». Изданная германскими властями книга для чтения «Родная речь», предназначенная для использования в русских школах, содержала хвалебный очерк Г. Вагнер «На государственной трудовой повинности в Германии» и рассказ И. Шмелева «В немецкой деревне», прочитав который учащиеся должны были «указать отличительное свойство немецкого крестьянина»^{496} (из рассказа следовало, что это хозяйственность и предприимчивость).

Одним из посылов пропаганды, направленной на завлечение населения оккупированной территории СССР на работу в Германию, был призыв «собственными глазами… увидеть условия жизни и работы в Великогермании и сравнить их с условиями в бывшем Советском Союзе»^{497} (характерным являлось указание на то, что СССР уже якобы прекратил свое существование). Пропагандировалось, что работа в Германии — это «великая честь»^{498}, и поэтому «рабочие едут в Германию веселые и с песнями и жаждут познакомиться с немецкими условиями жизни»^{499}. Целью таких посылов было показать «превосходство» Германии, воспитать преклонение перед ней.

Особым аспектом германской политики была борьба с советской пропагандой. Прежде всего это касалось формирования образа войны как «превентивной», а не захватнической со стороны Германии. 5 июля 1941 г., в ответ на проникнутую патриотическим чувством речь И.В. Сталина от 3 июля 1941 г., германское радио объявило: «Германия совершенно не нуждается для ведения войны в зерне Украины или в нефтеисточниках Кавказа»^{500}. Впоследствии публиковались материалы под общим лозунгом «Как СССР готовил нападение на Германию». Одной из мишеней нацистской пропаганды стал советский писатель И.Г. Эренбург, обращавшийся в своей яркой публицистике к русскому национальному фактору. Оккупанты стремились опорочить его — в первую очередь, указывая на еврейское происхождение^{501}. В то же время нацисты сами использовали посылы советской пропаганды, к которым до войны привыкло население СССР, — в частности, антикапиталистическую риторику («без капиталистов, без помещиков»)^{502}.