Разреши себе чувствовать. Как перестать подавлять себя и обрести подлинную силу

– Моя начальница повела себя странно. Ни разу у нее не было ко мне претензий, замечаний. А тут просто подстава какая-то! Оказывается, я неграмотный руководитель, неяркий лидер и не могу быстро принимать решения. Когда я это все услышала, растерялась так, что не могла и двух слов связать. Это же неправда!

Женщина рассказывала, останавливалась, тихонько плакала, снова рассказывала, как будто не могла поверить в происходящее. Такое вот маленькое рабочее горе.

– Что ты чувствуешь сейчас, когда про это рассказываешь?

– Не знаю, подавленность и усталость. Мне ужасно неприятно, будто меня предали.

– А ты злишься? Гнев чувствуешь? Успела поговорить с начальницей и выразить свое, мягко скажем, недоумение?

– Ну а как я могу злиться? А вдруг она права и я такая на самом деле?

– Да она может быть сто раз права, это не важно. Ты можешь быть некомпетентным руководителем и безобразным сотрудником, но как прозвучали ее слова – это неприемлемо.

Самое главное сейчас: что ты чувствуешь, а потом уже – что будешь с этим делать и как поступать.

Уверена, каждый хоть раз да был в подобной ситуации и у каждого была своя стратегия ее проживания.

Детский опыт, семейный, эмоциональный и коммуникативный почерк играют здесь колоссальную роль. Как привык ребенок вести себя в таких историях? Позволялось ли ему за себя постоять? Поддерживал ли его взрослый? Была ли у ребенка уверенная защита?

Историям достаточно повториться три раза, и все – опыт готов, паттерн сложился. Так создается эмоциональная привычка и затем переходит в автоматическое пользование. Теперь она неосознаваема, как дышать, что называется.

И нужны усилия, чтобы зачерпнуть ее из глубин подсознания и изменить. Иногда – огромные усилия, и в ста процентах случаев – помощь специалиста.

Мы долго обсуждали с Леной ее ситуацию, а потом я спросила, бывало ли раньше у нее жизни подобное?

Лена задумалась, а потом вспомнила, как учительница вызвала в школу родителей и в кабинете директора обвинила ее в краже журнала. Родители, ничего толком не выяснив, встали на сторону учительницы и жестко отругали дочь прямо там, при других взрослых. Потом выяснилось, что украла журнал одноклассница, исправила оценки и подложила Лене в сумку. Справедливость была восстановлена, виновные найдены, но поступок родителей навсегда врезался девочке в память.

– Я могу их понять, им приходилось нелегко, они много работали, разбираться еще и со школьными проблемами им было некогда.

– Да понять-то можно, наверное, они сделали лучшее из возможного для себя. Но вопрос: что ты чувствовала тогда? Что чувствовал ребенок, когда остался без защиты самых дорогих и близких людей?

– Я так растерялась, что двух слов связать не могла, хотя внутри все клокотало. Мне хотелось драться, кричать, бежать, но я молчала и плакала. Получается, то же самое, что и сейчас на аттестации…

Даже если находятся все виновные и мир налаживается, ребенок помнит самое яркое переживание. Для Лены ярким оказалось «отступление» родителей, одиночество, гнев, плещущийся внутри, и растерянность.

Немота бушующей злости.

Как родители отреагировали на окончание истории, Лена не помнила.

Я уверена, если бы родители устроили праздник справедливости, вместе с девочкой поорали бы, дали выход притаившемуся гневу, поговорили бы вместе с той одноклассницей, и самое главное – искренне попросили у дочки прощения за свое предательство (а это было именно оно), то эмоциональная память именно это оставила бы в архиве. И тогда потом Елена не позволила бы никому вести себя с ней так, как ее начальница. И ничьи слова не могли бы пробить брешь в ее уверенности в себе или личных профессиональных качествах.

“Историям достаточно повториться три раза, и все – опыт готов, паттерн сложился.”

Но увы…

Ребенок скорее подавит выплескивающийся гнев, чем выпустит его на самых важных для себя людей. Для него сохранить любовь родителей в сто раз важнее, чем проявить собственные чувства. И гнев опускается на самое дно, чтобы пролежать там долгие годы, пополняясь все новыми и новыми порциями.

Немота ребенка превращается в невнятное бормотание взрослого, когда дело касается проявления гнева, злости, ярости и защиты себя. А как жить без этой силы? Как обозначать свои границы?

Как выбирать в этом мире истинно свое?

Тихонечко и невнятно точно не получится.

Тогда у меня в поезде родилась идея.

– Представь, что ты можешь сделать со всеми своими обидчиками все, что угодно. Что это может быть? Ну вот совершенно безответственно, просто дай себе волю, разреши… (Знаете, какая воля нужна, чтобы даже каплю неподобающего себе разрешить?)

Лена молчала, глядя в окно. Колеса стучали, напряжение постепенно спадало.

– Юля, звучит ужасно, но нас же никто не слышит, да? Мне хочется всех убить. И мне от этого больно…