Разрез! История хирургии в 28 операциях

Если не было никаких сомнений относительно результата вмешательства, пенис и мошонка отрезались одним решительным движением. Затем что-то на время вставляли в разрезанную уретру, чтобы держать ее открытой, гусиное перо или оловянную пробку, например. Хирурги не проводили подобные процедуры. В Северной Африке на рынке чернокожих рабов из Судана, предназначенных для турецкого султана, работорговцы делали это сами. Они останавливали кровотечение из зияющей раны при помощи обжигающе горячего песка пустыни. Кровь сочилась из разорванного пещеристого тела и артерий яичек. Если кровотечение не прекращалось в течение дня, судьба раба была решена окончательно и бесповоротно. И даже если раб оставался в живых на следующий день, опасная для жизни инфекция могла попасть в рану в течение недель, когда та будет затягиваться. Это был чудовищный вид естественного отбора, и его результат зависел больше от чистоты ножа и бинтов, чем от силы и выносливости человека. Раб, который переживал эту процедуру, стоил значительно дороже.

В императорском городе Пекине вмешательство осуществлялось так называемыми ножевыми мастерами, которые для этого содержали специальные дома. Левой рукой они держали половой орган кандидата, а правой – изогнутый нож. Затем они спрашивали человека (или, если он был несовершеннолетним, его отца), уверен ли он в том, что кастрация должна быть сделана. И, если слышали ответ «да», они одним махом отрезали пенис и мошонку. Они накладывали на рану промасленную бумагу, после чего жертва в течение нескольких часов должна была ходить по комнате. Пациенту нельзя было пить в последующие три дня, чтобы не допустить мочеиспускания. Гениталии хранились у ножевых мастеров в сосудах с этикетками, наполненных уксусом, и служили своего рода пожизненным гарантийным свидетельством евнуха.

Византийский хирург Павел Эгинский в VII веке рекомендовал два метода кастрации, которые позволяли не наносить больше вреда, чем необходимо. Кроме того, он настаивал, что эта операция, в сущности, полностью противоречит принципам хирургии. Вмешательство необратимо разрушает естественное строение, а не восстанавливает его. Вдобавок кастрация официально запрещалась как государством, так и церковью. Оперирующих могли даже наказать, кастрировав их самих или бросив их на съедение диким животным. Однако хирурги, как пишет Павел Эгинский, нередко оскопляли мужчин против своей воли, поскольку их вынуждали делать это высокопоставленные персоны. Тот факт, что Павел все же описывает в своем учебнике эту операцию, опасную как для пациента, так и для хирурга, может указывать на то, что слишком много кастраций из-за ненадлежащего исполнения закончились плачевно.