Разведка и контрразведка

Разведка, ее проявления так многообразны и столь глубоки, что перевод ее в виртуальное пространство с помощью самовоспроизводящихся автоматов либо других математических объектов все же сомнителен. Попытка создать ноубот-копии Зорге, Абеля или Филби указывали бы либо на разведывательную наивность, либо на математическое высокомерие.

Революционные изменения видны во многих отраслях мировой экономики, в первую очередь это область информатизации общества. Волна «цифровой революции» создала абсолютно новый экономический сектор, которого раньше просто не было. Это провоцирует рост интенсивности конфликтов с целью захвата и удержания превосходства в данном секторе новой мировой экономики. Капиталом, который играет главенствующую роль в «цифровой революции», является интеллектуальный капитал, прежде всего в области информационных технологий.

И, наконец, основной продукт этого сектора – информация – обладает уникальными свойствами, не присущими другим секторам экономики. Информация в отличие от всех других ресурсов пригодна для многократного использования и для многочисленных пользователей, при этом чем больше она используется, тем более ценной становится. То же самое можно сказать о сетях, связывающих различные источники информации.

Трансформация взглядов

Вместе с переходом от постиндустриального к информационному обществу новое прочтение приобретает и извечная борьба щита и меча, брони и снаряда. Поле боя в конфликтах XXI века – это виртуальное киберпространство, в котором разворачиваются действия информационных войн. Без сомнения, процессы глобализации накладывают определенный отпечаток и на модернизацию основных концепций военной стратегии XXI века. Это убедительно подтверждает построение новой национальной военной стратегии США, анализ которой в спектре информационного противоборства был блистательно проведен С. Гриняевым.

Ряд официальных документов, таких как доклад Министерства обороны США «Report of the quadrennial Defense Review», концептуальный документ Комитета начальников штабов «Joint Vision 2010», доклад комиссии по национальной обороне «Transforming Defense National Security in the 21st Century, Report of the National Defense Panel», констатирует, соответственно:

«…Мы признали, что мир продолжает быстро меняться. Мы не в состоянии полностью понять или предсказать проблемы, которые могут возникнуть в мире за временными границами, определяемыми традиционным планированием. Наша стратегия принимает такие неопределенности и готовит вооруженные силы таким образом, чтобы справиться с ними».

«Ускорение темпа изменений делает будущие условия более непредсказуемыми и менее стабильными, выдвигая широкий диапазон требований к нашим силам».

«Проблемы XXI века будут количественно и качественно отличны от тех, которые были характерны для периода холодной войны, в связи с чем потребуются коренные изменения институтов национальной безопасности, военной стратегии и подходов к вопросам обороны к 2020 году».

Несмотря на неопределенность встающих угроз и проблем XXI века США намерены и в будущем сохранить роль мирового лидера. Для этого они ориентируются на опережающее формирование адекватной их интересам стратегической среды, а в случае неуспеха – на готовность к силовой нейтрализации неблагоприятных для США процессов.

В этой связи примечателен следующий факт. В августе 1997 года ЦРУ провело брифинг о развитии Каспийского региона как одного из наиболее богатых нефтяными и газовыми ресурсами. Для наблюдения за развитием политических событий в регионе и оценки его потенциала ЦРУ создало специальное подразделение. После доклада представителя ЦРУ присутствовавшая на брифинге госсекретарь США Мадлен Олбрайт заявила, что «одной из самых важных задач… будет работа над формированием будущего этого региона». В этих словах – суть информационного противоборства: создание всеми средствами необходимой, отвечающей глобальной стратегии США, политической атмосферы в тех регионах, которые, как они полагают, входят в сферу их национальных интересов. Характерно, что силовое решение вопроса при этом считается провалом и должно использоваться только в крайнем случае.

Такая концепция может быть реализована, например, как стратегия «управляемого хаоса», построенного, как в случае с Югославией, на межэтнических или религиозных конфликтах.

Выход в киберпространство

Понятие «информационное противоборство» появилось в середине 80-х годов в связи с новыми задачами вооруженных сил США после окончания холодной войны. Оно стало активно упоминаться в прессе после проведения операции «Буря в пустыне» в 1991 году, где новые информационные технологии впервые были использованы как средство ведения боевых действий. Официально же этот термин впервые введен в директиве министра обороны США от 21 декабря 1992 г. и в директиве Комитета начальников штабов вооруженных сил США Т9.3600.1 (декабрь 1992 г.).