Разведка и контрразведка

«В настоящее время мы нанимаем в директорат операций в первую очередь тех, кто обладает специализированными навыками, имеющими непосредственное применение в борьбе с терроризмом», – заявил тогда же заместитель директора ЦРУ Джеймс Пэвитт. К последним он в том числе отнес беглое владение одним из таких языков, как русский, арабский, фарси и китайский. Практически каждый такой новобранец, по его словам, хорошо знаком с нравами и культурой этих стран, поскольку, как правило, долгое время жил там. Зачастую, добавил Пэвитт, его родители являются эмигрантами из этих государств. Данные факторы, как заключил Пэвитт, не могут не сыграть в пользу разведчика, когда того направляют в знакомый регион, где его наверняка примут «за своего».

Вместе с тем отметим, что уникальный пример великого Лоуренса, который во многом благодаря феноменальному овладению теорией и практикой этнопсихологии арабских племен, сумел добиться выдающихся результатов и как разведчик, и как политик, говорит о том, что при определенном стечении обстоятельств и светловолосый «рыцарь плаща и кинжала» способен на многое в странах «третьего мира».

***

Политическими установками правящей элиты обусловлено участие спецслужб в так называемых «этнических чистках», получивших широкое распространение в XX веке в ряде государств с тоталитарным режимом.

Политические мотивы «этнических чисток» известны: предотвращать восстания, пресекать недовольство, ослаблять или гасить протест, лишать возможности потенциального политического и военного противника формировать «пятую колонну» в тылу.

Примечательно, что проблемы этнического оперативного контингента с научной точки зрения были проработаны и теоретически обоснованы в России еще в конце XIX века.

Ведущие российские военные статистики В. Золотарев, А. Макшеев, Н. Обручев разработали доктрину, которая исходила из реальной географии «благонадежного» и «неблагонадежного» населения, а также их соотношения в конкретной местности: к первой группе относилось преимущественно славянское население, ко второй – евреи, немцы, поляки, народы Кавказа, Средней Азии и т. п. Только те районы считались благоприятными по благонадежности, где русское население составляло не менее 50 процентов. Места скопления «ненадежного» населения фиксировались и контролировались. На случай войны давались рекомендации по экстренному исправлению этого положения, особенно в приграничных районах, а в качестве эффективных средств назывались в том числе депортация по признакам гражданской и этнической принадлежности.

На практике, например, в годы Первой мировой войны депортировались не только «подозреваемые в шпионаже», но и лица неславянских национальностей призывного возраста, чтобы не допустить их мобилизацию в армию противника. Отказывавшиеся уезжать могли быть объявлены «немецкими шпионами»; в ходе военных действий фактические депортации могли инспирироваться даже второстепенными чинами полиции или контрразведки.

В нацистской Германии объектом принудительного этнического воздействия, проходившего при непосредственном участии спецслужб, были евреи и немцы-переселенцы.

Примечательно, что, например, эвакуационный аппарат германской стороны по переселению лиц немецкой национальности с территории Бессарабии и Северной Буковины на территорию Германии в 1939 году насчитывал 600 человек, из которых 60, по данным НКВД, были разведчиками. В свою очередь и НКВД использовал переселение для внедрения в Германию своей агентуры.

В годы Второй мировой войны для Японии главным этническим объектом были корейцы; после нападения японской авиации на Пёрл-Харбор в США были интернированы и депортированы 120 тыс. японцев; в СССР тотальной депортации (превентивные депортации и депортации возмездия за сотрудничество с противником) были подвергнуты немцы, карачаевцы, калмыки, ингуши, чеченцы, балкарцы, крымские татары, финны, корейцы и турки-месхетинцы.

Превентивным депортациям были подвергнуты граждане титульных национальностей противника и его союзников. Разумеется, подобного рода акции проходили по инициативе и при непосредственном задействовании возможностей спецслужб. Так, 22 июня 1941 г. издана директива НКГБ СССР, предписывающая «провести изъятие контрреволюционного и шпионского элемента», и приказ по УНКГБ и УНКВД по Москве и Московской области, требующий «провести интернирование всех германских подданных; лиц без гражданства немецкой национальности при наличии компрометирующих материалов арестовывать».

25 июня 1941 г. вышла директива НКГБ СССР, расширяющая круг поисков возможной германской агентуры: «интернировать всех итальянских, финских, румынских, венгерских, словацких подданных и до особого распоряжения всех интернированных содержать под охраной».

При этом националистические организации и формирования рассматривались в качестве основного резерва вражеских спецслужб в борьбе с противником – Советским государством.