Развертывающееся значение

БОМ: Ну, видите ли, я считаю, что это очень основные термины, как и значение, и их очень трудно определить. В физике энергия определяется как способность производить работу; но в таком случае что такое работа? Если вы заглянете в словарь, то вы всегда найдете там слова, определяемые в терминах других слов, а те — в терминах других слов, и в конечном итоге некоторые из этих первоначальных слов вернутся, если вы проследуете за ними, так что у вас на самом деле не выйдет словарного определения. Но вот что происходит, пока вы исследуете и развертываете эти значения — вы начинаете воспринимать, что это означает. Энергия — это сила, это движение, которое действует. Теперь ему следует придать направление — это и делает значение, дает форму; но значение, к тому жe, может и возбудить энергию. Видите, энергия может существовать в состоянии спячки или в этом состоянии движения взад и вперед и попадания в ловушку, и новое значение, восприятие нового значения, может позволять этой энергии высвободиться.

?: Это как раз то, что было нужно, спасибо.

?: Я просто почувствовал, что мы недостаточно закончили два предыдущих вопроса, не могли бы мы к ним вернуться, к вопросам Анны и Грэйма? Но могли бы мы немного дальше углубиться в это — в дружбу или в общность, как сказала Анна? В то, как оно уводит дальше в понятие общности, которое, я чувствую, очень важно.

БОМ: Да, на основании определенного количества доверия в совместной работе вы устанавливаете взаимоотношения, в которых каждая личность свертывает другую. Поток течет взад и вперед. И что сущностно важно для общности — это свободное общение. Т. е. что бы ни происходило, оно должно быть сообщено. Посредством общения люди приходят к единому решения, т. е. к одному значения, правильно? Вы видите, если бы у всех нас были различные значения, если бы ситуация означала что-то разное для каждого из нас, то мы не смогли бы работать вместе. Поэтому даже у пчел есть общее значение в танце. Значит, чтобы установить общность, у нас должно быть легкое и свободное общение без преград. Эти преграды происходят из программы.

?: Одной из тех вещей, что мы упомянули, и что, возможно, потребует дальнейшего рассмотрения, был тот факт, что мы избегаем опыта ментальной боли тем, что не присутствуем в настоящем моменте. А это бытие в настоящем моменте — единственное место, в котором этот созидательный акт изменения может происходить; он не может иметь место в воображаемом прошлом или воображаемом будущем. Но избегая этого, избегая сталкиваться с этим, мы как бы немного сачкуем, И мы увязывали это с необходимостью такой более безопасной атмосферы, в которой существует дружба, чтобы это могло произойти.

БОМ: Да. Вчера мы обсуждали это в одной из групп — мы обнаруживаем, что с некоторыми вопросами больно встречаться. Мысль ведь постоянно пытается искать пути спасения, избегания вопроса. Мысль запрограммирована пытаться делать это и скрывать то, что она делает, верно?

?: Считаете ли вы возможным выбраться из этой колеи и на самом деле запрограммировать мысль на то, чтобы она была партнером в исследовании важных вопросов?

БОМ: А возможно ли, чтобы это исходило из программы?

?: Вероятно, нет. Программа становится все менее и менее важной, если каждый момент постоянно возникает новое значение. Я даже не уверен, в чем будет смысл программы, если бы каждый это значение разделял.

?: Саморазрушающаяся программа.

?: Ну, она тогда была бы не нужна, поскольку тогда не существовало бы прошлого.

?: Но некоторые программы, вроде знания того, как водить машину, или подсознательная программа, сохраняющая биение сердца…

?: Правильно, правильно. Есть какие-то подсознательные процессы.

?: Мы бы не стали этого отбрасывать.

?: Нет. В смысле, они жизненно важны. Дело в тех, которые захватывают роль сознательного созидания, которые скрывают себя под видом созидания или спонтанности, когда фактически…

?: А как фактически мы узнаем, что есть что?

?: Ну, так вот для чего здесь дружба.

БОМ: Вчера вечером мы говорили о том, что люди, разговаривающие вместе, могут обнаружить, что у личности есть какая-то проблема, преграда, которая может быть болезненной, верно? А в присутствии боли мысль запрограммирована постоянно вводить мысли, которые окажутся более утешительными или приятными, но они могут оказаться иллюзорными; обычно так оно и есть. Они обычно касаются мыслей о будущем, когда будет меньше боли, или же о прошлом, когда было меньше боли, или о том, что могло бы быть. Следовательно, мы постоянно соскальзываем в прошлое или в будущее, но оба они, на самом деле, — прошлое, верно? И мы, следовательно, не смотрим на действительное настоящее.