Развитие науки финансового права в России

Сам автор, предваряя свое произведение, писал о том, что его книга не содержит ни исторического, ни критического, ни полемического изложения науки политической экономии. Пребывая в течение 21 года на посту министра финансов обширной империи, по словам автора, он имел возможность на практике много раз проверить положения науки политэкономии и познакомиться с практическими изъятиями из правил теории. Автор поставил своей целью воспроизвести из зеркала своей жизни то, что, по его мнению, нужно ввести в область этой науки, чтобы привести ее в гармонию с действительной жизнью[153].

В заключение своего сочинения Канкрин в качестве «духовного завещания в пользу России» называет основные правила, которые должны лежать в основе всякого финансового управления и которыми должен руководствоваться министр финансов:

1. Первая обязанность министра финансов – это способствовать – сколько от него только зависит – поднятию уровня национального богатства.

2. Вторую обязанность министра финансов составляет умножение доходов путем, прежде всего, отсечения излишних расходов, отвращением злоупотреблений с введением лучшего контроля и потом только, когда это окажется совсем неизбежным, – путем повышения податей и учреждения новых налогов, которые всегда должны быть глубоко и зрело продуманы.

3. Неотъемлемую обязанность министра финансов составляет противодействие не необходимому приросту расходов.

4. Министр финансов должен поддерживать ход научных сведений, практических познаний и развития механической талантливости нации.

5. Министр финансов должен иметь строгое наблюдение за должностными лицами своего ведомства, образовывать (обучать) их, поднимать уровень нравственной стороны подчиненного персонала, оплачивать достойно службу. Зарубежный опыт финансового управления необходимо сначала глубоко и основательно изучать, а затем переваривать в дух страны и национализировать.

6. В отношении к государственному кредиту министру финансов следует держать себя осмотрительно, всемерно заботясь о его охране, но не относясь к нему с чересчур излишней робостью[154].

Завершить краткий очерк о неоднозначной фигуре Е. Ф. Канкрина, тем не менее, хочется оценкой его личности, которую дал все тот же переводчик его сочинения. Он, к сожалению, не указал своего имени, но сказал о нашем герое так: «… немец по происхождению, но ставший русским по душе, и тем самым давший собой живой пример, чем стать должен каждый русский подданный, из какой бы он ни был нации»[155].

Таким образом, М. М. Сперанский, М. А. Балугьянский и Е. Ф. Канкрин внесли весомый вклад в развитие отечественной финансовой науки и, в частности, в развитие науки финансового права. Несмотря на различный подход к проблемам финансов и даже мировоззренческие установки, их роднила общность подходов к необходимости сбалансированного бюджета, жесткой экономии бюджетных средств, стабильности денежной системы, умеренности налогообложения. К сожалению, по уже проявившейся традиции современники и ближайшие потомки достаточно плохо были знакомы с их трудами как в силу объективных, так и субъективных причин.

4.2. Оппозиция Его Величества (Н. С. Мордвинов, Н. И. Тургенев, М. Ф. Орлов и др.)

Если персонажи предыдущего параграфа были, при всей силе их интеллекта и независимости мышления, правоверными монархистами и деятельными высшими чиновниками империи, то о героях этого параграфа стоит сказать иначе. Они были в различной степени оппозиционны к современной им экономической и, в меньшей степени, политической системам. Однако это была, как бы мы сейчас сказали, системная оппозиция, или оппозиция Его Величества (а не Его Величеству). Это относится и к находившемуся всю свою карьеру на политическом Олимпе Н. С. Мордвинову который всегда имел особую позицию. Не случайно он стал единственным членом Верховного уголовного суда отказавшимся подписать смертный приговор декабристам, неизменно поддерживал Н. И. Тургенева. Тем более это относится и к декабристам Н. И. Тургеневу и М. Ф. Орлову. Последние принадлежали к умеренному крылу названного движения, не разделяли идей радикальной смены политического режима и являлись скорее реформаторами, а не революционерами. Остается только пожалеть, что нетерпение части декабристов и консерватизм самодержавных кругов не позволили реализоваться им в полном объеме ни как государственным деятелям, ни как ученым, для чего были все предпосылки.