Развитие сбалансированной чувствительности: практические буддийские упражнения для повседневной жизни (дополненное второе издание)

Чтобы деконструировать двойственные чувства нервной озабоченности собой, возникающие, когда мы смотрим на людей вокруг себя или на партнера, мы, как и прежде, применяем аналогию волны. Наше тревожащее переживание возникло из-за чувства противоречия между существом, прочно кажущимся нервным, и существом, прочно кажущимся нервирующим, смотрящими друг на друга через барьер. Чтобы успокоиться, мы пытаемся относиться к своему переживанию неудобства как к волне умственной деятельности. По мере того как она оседает, остается лишь переживание видения зрительного образа человека. Мы пытаемся воспринимать этот процесс успокоения с точки зрения океана в целом, от глубин до поверхности.

Переживая опыт встречи с другим человеком без суждений и без озабоченности собой, мы по-прежнему можем поддерживать отношения с ним или с ней. Недвойственность не означает, что вы – это я, а я – это вы. В предыдущем упражнении на деконструкцию мы пытались сохранять в уме как условную, так и глубинную видимость человека, пользуясь при этом образом одновременного видения жалюзи и пейзажа за окном. Однако тогда мы в первую очередь работали с чувством, а не с образом. Здесь мы также пытаемся держать в уме две вещи. Наблюдая условную видимость того, что перед нами человек, мы одновременно пытаемся чувствовать, что не существует прочных барьеров между нами. Деконструкция убирает нервную озабоченность собой, но не устраняет позитивных чувств.

Становимся более непринужденными с собой

Во время последней фазы этого упражнения мы сосредотачиваемся на самих себе, сначала глядя в зеркало, а затем отложив его в сторону. Мы пытаемся деконструировать любые возможно имеющиеся у нас чувства неприятия по отношению к себе. Такие чувства возникают из-за двойственного впечатления о том, что выглядит как два "я": "я", которому неуютно со "мной". Беспокоящее чувство обычно сопровождается озабоченностью собой, суждениями и общей нервозностью. Мы можем интеллектуально отвергать два "я" как нечто абсурдное, но чтобы стать более непринужденными с самими собой, нам необходимо деконструировать свои чувства.

Чтобы деконструировать свою нервозность, мы пытаемся видеть собственное обманчивое чувство как волну в море и позволяем ей осесть. После этого остается спокойное необъятное переживание сосредоточенности на себе с сердечным пониманием. Другими словами, мы обнаруживаем, что нервная озабоченность собой является лишь вводящим в заблуждение искажением заботливости о себе и самоосознавания. Освобождение от озабоченности собой не устраняет теплых чувств заботы о своем благополучии, но позволяет этим чувствам работать без помех.

Наконец, мы сосредотачиваемся на своих старых фотографиях и наблюдаем за любыми беспокоящими чувствами осуждения, вызванными просмотром этих фотографий. Неловкость за себя в прошлом также возникает из двойственной видимости. Мы пытаемся деконструировать это чувство, сосредоточившись еще раз на океане, от его дна и до поверхности. Осознавая, что наша обманчивая видимость состоит всего лишь из воды, мы не оказываемся захваченными ею. Мы пытаемся дать ей естественным образом утихнуть, подобно волне. Это позволяет нам помириться со своим прошлым.

Упражнение 15: Объединение сострадания с деконструкцией

Мы начинаем первую фазу упражнения с того, что думаем о человеке, который недавно нас расстроил, например о родственнике из последних трех упражнений. Сначала мы визуализируем то, как наш родственник поступает расстраивающим нас образом. Затем мы пытаемся представить его или ее внешность меняющейся от младенчества до старости, как в двенадцатом упражнении. Мы убеждаемся, что учитываем прошлые и будущие жизни хотя бы в форме ощущения их существования. Затем, пытаясь представить коллаж из того, как наш родственник поступает разными другими способами, мы возвращаемся к его или ее изображению как человека, поступающего расстраивающим нас образом.

Мы думаем о том, как печально, что наш родственник не понимает непостоянства. Наш родственник верит в обманчивую видимость, создаваемую его или ее умом в каждой ситуации, как в постоянную. Следовательно, он или она невероятно страдает, полагая, что сложные ситуации в его или ее жизни останутся такими навсегда. Помня о непостоянстве и сосредотачиваясь на ментальном образе или на фотографии своего родственника, мы пытаемся вызвать в себе чувство сострадания. Мы искренне желаем ему или ей быть свободным от страдания и от причин страдания. Чем свободнее мы будем от фиксированных впечатлений о своем родственнике, тем более глубоким станет наше чувство сострадания.