Речь о благородстве и превосходстве женского пола

Буквально все, что задумал написать Агриппа, было написано. В последний период его жизни, его самые счастливые годы, он занимался публикацией своих трудов. Он начал это делать в 1529 году, когда ему разрешили покинуть Францию и отправиться в Антверпен. Счастье его было омрачено смертью жены от чумы в августе 1529 года.

Речь Агриппы о женщинах, написанная и произнесенная в 1509 году, была среди первых его опубликованных работ. Она привела к его назначению 27 декабря 1529 года императорским архивистом и историографом при дворе Маргариты Австрийской24. Маргарита, однако, не оставалась к нему благосклонной. В 1530 году первое из многих изданий «Тщеты» было опубликовано. Разгневанная его нападками на монахов, Маргарита, не поставив в известность Агриппу, 1 сентября 1530 года отправила книгу на теологический факультет Лёвенского университета для расследования. Если бы она не умерла в декабре 1530 года, Агриппу могли начать преследовать за отсутствие благочестия, хотя нападки на монахов не бросали вызов церковной доктрине и, следовательно, не являлись еретическими25.

В июне 1532 года Агриппа переехал в Кельн, где опубликовал существенно расширенное издание «Об оккультной философии» в 1533 году (первая книга была опубликована в 1531 году). Его последние письма относятся к этому же периоду. Из поздних рассказов о его жизни следует, что он женился в третий раз, но вскоре развелся и переехал во Францию, сначала в Лион, а затем в Гренобль, где и умер в безвестности и был погребен в 1535 году. Полное собрание его сочинений было опубликовано в Лионе около 1600 года (переиздано в 1970 году).

Кажется, Агриппа представляет собой классический случай разделенного сознания. С одной стороны, он верил, что оккультные силы могут получить власть над вселенной, с другой – вообще скептически относился к возможностям знания. Как можно примирить, и можно ли, эти две стороны его личности?

Присутствие двух явно противоположных друг другу начал – магии и скептицизма – в мышлении одного человека беспокоило многих современников Агриппы. Сомнения, выраженные в «Тщете», помогли сформировать легенду о Фаусте – Кристофер Марлоу сделал Агриппу прототипом героя своей драмы «Трагическая история доктора Фаустуса» (1595).26 Более двух столетий спустя Гете, создатель еще одного Фауста, был глубоко шокирован, прочитав «Тщету»27. В апологии, написанной ради защиты книги от нападок лёвенских теологов, Агриппа говорил, что «он только ораторствовал», «что многое из сказанного им было шуткой»28. То же самое он говорил о своей лекции о женщинах29.

Самый крупный современный биограф Агриппы утверждает, что противоречие в мыслях Агриппы было только кажущимся30, а «недоверие к возможностям человеческого разума достичь правды было главной предпосылкой оккультизма более, чем продуктом разочарования в нем»31. Даже ранний интерес Агриппы к оккультной философии основывался на фундаментальном сомнении в возможностях человеческого разума и попытке преодолеть его через авторитет античности, особенно мистической античности неоплатонизма, философии, посвященной не только пониманию космоса, но также восхождению души индивида к Богу. Агриппа долго жил надеждой, что на следующей странице прочтет нечто такое, что успокоит его сомнения. Этого не только не случилось, но он испытал более развращающие влияния. Одно из них было библейским фидеизмом, теорией, что вера в Библию как слово Божие не требует рационального оправдания. Другое было древним скептицизмом, в своей самой догматической форме, то есть теорией, что знание невозможно, а в недогматической форме – теорией, что следует прекратить рассуждение о том, можно ли получить знание о чем-либо. Эти влияния приобретают первостепенную важность в «Тщете».

Его последним прибежищем стал мистический опыт, но поскольку он признал, что никогда его не испытывал, то остался в преддверии знания. Науэрт заключает, что «ум Агриппы неуверенно колебался между интеллектуальным отчаянием, с одной стороны, и всепоглощающей верой, с другой»32. Лекция Агриппы о женщинах подтверждает анализ Науэрта: она была прочитана примерно тогда, когда он написал трактат «Об оккультной философии» (1510), который поддерживает возможность полного знания, но выражает скептицизм относительно полученной премудрости, присущий «Тщете» (1526). В ее первой главе, например, он утверждает, что «все науки – не что иное, как решения и мнения людей», а дальше добавляет, что «все можно опровергнуть так же легко, как и доказать, и нет столь сильного аргумента, которому нельзя было бы противопоставить еще более сильный»33.