Речь о благородстве и превосходстве женского пола

Восприятие женщины как низшего физически и духовно существа по сравнению с мужчиной восходило к философским и медицинским теориям древних греков. Подобно этому, структура гражданского законодательства, унаследованная от древних римлян, была направлена против женщин, а взгляды на женщин, развивавшиеся христианскими мыслителями на основе древнееврейской Библии и христианского Нового Завета, были отрицательными и обескураживающими. Литературные произведения, создаваемые на новоевропейских языках, на которых говорили обычные люди, широко цитировались и активно читались, но и они передавали эти негативные взгляды. Социальные конструкции, в которых жило большинство женщин, то есть семья и римско-католическая церковь, были сформированы традицией женоненавистничества и сурово ограничивали сферы, в которых женщины могли так или иначе действовать.

Греческая философия и природа женщины

Греческая биология предполагала, что женщины были неполноценными существами по сравнению с мужчинами, и определяла их как домохозяек, вынашивающих детей. Эти взгляды были авторитарно выражены в трудах философа Аристотеля. Аристотель мыслил дуалистично. Он считал, что действие превосходит бездействие, форма (внутренний дизайн или структура предмета) выше содержания, полнота – недостаточности, владение – лишения. Во всех этих парных сопоставлениях он связывал мужское начало с превосходством, а женское – с неполноценностью. «Мужское начало в природе, – заявлял он, – связано с активным, формообразующим и совершенным принципом, в то время как женское – с пассивным, материальным и недостаточным элементом, требующим мужского начала, чтобы стать полноценным»1.

Даже во чреве матери мужское начало считалось превосходящим. Мужское семя, верил Аристотель, создавало дух нового человеческого существа, в то время как женское тело передавало только материю. (Существование яйца и другие факты человеческой эмбриологии были неизвестны до XVII века.) Хотя поздний греческий философ Гален верил, что есть и женский компонент в поколении, восходящем к «женскому семени», последователи как Аристотеля, так и Галена видели роль мужчины для рода человеческого как более активную и важную.

Согласно взглядам Аристотеля, мужское начало всегда стремилось к своему воспроизводству. Сотворение женщины всегда было ошибкой, восходящей к несовершенному акту творения. Каждая женщина считалась «неполноценным», или «искаженным», мужчиной (как часто переводилась терминология Аристотеля), «уродством» природы2.

Для греческих теоретиков биологическая природа мужчин и женщин была ключом к их психологии. Женщина была мягче и нежнее, более склонной к подавленности, ворчливости и лживости. Более того, будучи несовершенной, она жаждала сексуального удовлетворения в сношении с мужчиной. Мужчина был одухотворенным, активным и держащим под контролем собственные страсти.

Эта психологическая полярность исходила из теории, что вселенная состоит из четырех стихий (земли, огня, воздуха и воды), представленных в человеческом теле как четыре «жидкости» (черная желчь, желтая желчь, кровь и флегма), которые соответственно считались сухой, горячей, влажной и холодной и соответствовали темпераментам («меланхолическому», «холерическому», «сангвиническому» и «флегматическому»). В этой схеме мужчина, разделяющий принципы земли и огня, был сухим и горячим, а женщина, разделяющая принципы воздуха и воды, – холодной и влажной.

На психологию женщины оказывал влияние ее преобладающий орган – матка, по-гречески hystera. Страсти, происходящие от матки, делали женщин алчными, лживыми, болтливыми, иррациональными, когда этих страстей было слишком много, – «истеричными».

Биология Аристотеля также имела свои социально- политические последствия. Если мужское начало было высшим, а женское – низшим, то и в домашнем хозяйстве мужчины должны управлять, а женщины – подчиняться. Эта иерархия не подразумевает сотрудничества мужа и жены, что было необходимо ради блага детей и сохранения собственности. Такая взаимность означала превосходство мужчины.

Учитель Аристотеля Платон предполагал другую возможность: мужчины и женщины могли иметь одни и те же добродетели. Местом действия для этого предположения является воображаемая идеальная Республика, которую Платон обрисовывает в одноименном диалоге. Здесь для привилегированной элиты, способной к мудрому правлению, исчезают все различия класса и богатства, равно как и пола. Без домашнего хозяйства, или собственности, как Платон изображает свое идеальное общество, нет необходимости в подчиненности женщин. Поэтому женщины могут иметь образование того же уровня, что и мужчины, и выполнять руководящие обязанности. Платоновская Республика осталась воображаемой, в то время как в реальных обществах подчиненность женщин была нормой и предписанием.