Речь о благородстве и превосходстве женского пола

С XIV века круг жанров женской литературы расширился. Женщины продолжали создавать религиозную литературу, хотя не всегда они были монахинями. Они также писали дневники, часто считавшиеся памятными подарками для их детей, книги советов своим сыновьям и дочерям, письма к членам семьи и друзьям и семейные воспоминания, часто настолько совершенные, что их можно считать рассказами.

Немногие женщины создавали непосредственно труды, посвященные «женскому вопросу», и некоторые из них, такие как гуманистки Изотта Ногарола, Кассандра Феделе, Лаура Черета и Олимпия Мората, были хорошо к этому подготовлены. Немногие были профессиональными писательницами, живущими на доход, заработанный пером: первой среди них была Кристина Пизанская, заслуживающая того, чтобы ее выделили из числа многих других в этом и других контекстах. Кроме «Книги о граде женском» и критики «Романа о Розе», она написала «Сокровище града женского» (руководство к социальному статусу женщин), обращенную к сыну книгу советов, много придворной поэзии и полномасштабную историю царствования короля Франции Карла V.

Женщины-покровительницы

Женщины, не писавшие сами, но подвигшие к этому других, также внесли свой вклад в развитие альтернативной традиции. Высокопоставленные женщины-покровительницы поддерживали авторов, художников, музыкантов, поэтов и ученых. Такие покровительницы, родом в основном из итальянской элиты и дворов Северной Европы, непропорционально представлены как адресаты важных произведений раннего феминизма.

Для начала надо отметить, что каталоги Боккаччо и Алваро де Луны были посвящены благородной флорентийской даме Андреа Аччауоли и донье Марии, первой жене короля Хуана II Кастильского, в то время как французский перевод произведения Боккаччо был заказан Анной Бретонской, женой короля Карла VIII Французского. Гуманистические трактаты Годжио, Эквиколы, Вивеса и Агриппы были посвящены соответственно Элеоноре Арагонской, жене Эрколе д’Эсте, герцога Феррарского, Маргарите Кантельма Мантуанской, Екатерине Арагонской, жене короля Генриха VIII Английского, и Маргарите, герцогине Австрийской и правительнице Нидерландов. Только в 1696 году «Серьезное предложение дамам ради процветания их истинного и великого интереса» Марии Эстелл было посвящено принцессе Анне Датской.

Эти авторы предполагали, что их усилия будут приветствованы дамами-покровительницами, или они, возможно, писали по предложению этих покровительниц. Сами безмолвные, может быть даже не ответившие на посвящение, эти высокопоставленные женщины помогали сформировать традицию другого голоса.

Темы

Теперь уже наметились литературные формы и стили, в которых выражалась традиция другого голоса. Остается осветить основные узлы, вокруг которых выкристаллизовалась традиция. Вкратце, есть четыре проблемы, к которым вновь и вновь возвращаются наши авторы в пьесах и каталогах, стихах и прозе, трактатах и диалогах на всех языках: проблема целомудрия, проблема власти, проблема речи и проблема знаний. Из этих проблем над другими преобладает проблема целомудрия.

Проблема целомудрия

В традиционной европейской культуре, так же как и в Античности и в других культурах мира, целомудрие воспринималось как основная добродетель женщин – в противоположность храбрости, или благородству, или честолюбию, или разумности, которые рассматривались как добродетели, свойственные мужчине. Враги женщин осуждали их за ненасытную алчность. Сами женщины и их защитники – не дискутируя о цене стандарта – отвечали, что женщины были способны быть целомудренными.

Требования целомудрия удерживали женщин дома, предписывали им молчать, изолировали их, держали их в невежестве. Они были источником всех других ограничений. Почему это было столь важно в обществе мужчин, от которых не требовалось чистоты и которые чаще всего считали, что имеют право нарушить целомудрие любой встреченной ими женщины?

Женская чистота обеспечивала продолжение возглавляемого мужчинами хозяйства. Если жена мужчины не соблюдала чистоту, он не мог быть уверен в законности своего потомства. Если дети были не его, а приобретали его собственность, это уже было не его хозяйство, а чье-то еще. Если его дочь не была целомудренной, ее нельзя было отдать в дом другого мужчины как его жену, это бы его обесчестило.

Вся система целостности хозяйства и передачи собственности была связана с женской чистотой. Конечно, такое требование относилось только к классам собственников. Бедные женщины не могли надеяться сохранить свое целомудрие, особенно если были в контакте с высокопоставленными мужчинами, жертвами которых становились все женщины, кроме их родственниц.