Речь о достоинстве и превосходстве женского пола

Среди неразумных животных тоже, случалось, иные самки беременели без самцов, из сочинения Оригена «Против Фавста» такое известно о самках коршуна; и некие лошади, о чем знали древние, зачинали от дуновения Зефира;

Грудью встречают Зефир и стоят на утесах высоких,Ветром летучим полны, — и часто вовсе без мужаПлод зарождается в них от ветра.[1]

А что сказать о божественном даре речи, — речь прежде всего выделяет человека из животного мира, а Гермес Трисмегист считает сей дар не менее ценным, чем бессмертие? Гесиод полагает речь величайшим сокровищем рода людского. Ну, а в речи женщина разве не искуснее мужчины? Она куда красноречивее и многоречивее! Разве все мы, люди, не выучиваемся первым словам от матерей или кормилиц? Сама природа, зодчий мироздания, мудро заботясь о человеческом роде, дала женскому племени этот дар — редко найдешь молчаливую женщину. И, разумеется, достойно восхищения и всякой хвалы — превосходить мужчин в том, в чем люди более всего превосходят другие живые существа.

Но вернемся, как вернулись бы из путешествия на родину, от светских писаний к Священному Писанию, и почерпнем начало из самых источников веры. Во–первых: Бог благословил мужчину благодаря женщине, ибо мужчина, как недостойный, не получил благословения до сотворения женщины. В притче Соломоновой утверждается: «Кто нашел добрую жену, тот нашел благо и получил благодать от Господа»; в Екклесиастике то же: «Счастлив муж доброй жены, и число дней их — сугубое».

И никто не сравнится в достоинстве с мужем, у кого добрая жена. Ведь, как говорится в Екклесиастике, — «добрая жена — благодать из благодати». И потому Соломон в Притчах называет ее «венцом мужа», а Павел — «славой мужа»: а слава — это завершение, совершенство и блаженство, когда уже нет ничего более полного, чтобы усовершенствовать совершенство. Значит, жена — завершение, совершенство, счастье, благословение и слава мужа, и, как говорит Августин, «первый союз в этой смертной жизни». Следовательно, мужчина обязан любить ее, а если не любит или презирает жену, значит, он не добродетелен, не приятен, да и просто не обходителен.

Здесь, пожалуй, надобно напомнить тайное каббалистическое учение о том, как Авраам (Abraam) взял из имени жены Сары (Sarah) букву Н, прибавил к своему, назвался Abraham и тем самым через жену получил благословение Бога. Иаков тоже получил благословение через женщину, то есть через мать. В Священном Писании много указаний такого рода, только не пристало разъяснять их здесь.

Благословение, таким образом, дано через женщину, а закон через мужчину, — закон гнева и проклятия: ведь мужчине было запрещено вкушать плод с древа, а женщине нет — Бог тогда еще не сотворил ее: то есть Он изначально желал женщине свободы, и, значит, согрешил мужчина, вкусив от древа, но не женщина; мужчина принес в мир смерть, но не женщина. И все мы согрешили в Адаме, но не в Еве, и первородный грех мы наследуем не от женщины праматери, но от мужчины праотца. Потому древний закон требовал мужчин подвергать обрезанию, по–видимому, чтобы наказание за первородный грех претерпевал тот пол, который согрешил.

А женщину Бог винил не в том, что вкусила от древа, — она ввела в грех мужа, но ненамеренно, будучи искушенной диаволом. Так что мужчина согрешил сознательно, а обманутая женщина невольно. Ведь диавол женщину первую подверг искушению, ибо узнал в ней высочайшее из творений. И Св. Бернард полагал: «Узрев удивительную красоту женщины и помня ее во всем превосходстве, когда в божественном свете она пред всеми ангелами наслаждалась беседами с Богом, диавол всю свою зависть обрушил на нее одну». Потому и Христос, рожденный в этот мир униженнейшим, дабы униженностью искупить надменность греха первоотца, принял мужеский пол, более низкий, а не женский, высокий и благородный.

Мы осуждены за грех мужчины, а не женщины, и потому Бог заповедал, чтоб искупил грех согрешивший пол, а диаволовой лестью обойденный женский пол отмстил бы за грех. И змею возвещено: жена, или (таково более правильное понимание) семя жены, всегда будет разить его в голову, а не мужчина или семя мужчины. Пожалуй, по этой причине церковь передала звание священника мужчине, а не женщине, ибо священник представляет Христа, а Христос — самого первогрешника, то есть Адама. Отсюда понятен канон, начинающийся словами «Этот образ», и утверждающий: женщина создана не по образу Божьему, то есть не по телесному подобию Христа.

Однако же Сын Божий, сам Христос, предпочел быть сыном не мужчины, а женщины, которую высоко почтил, и от нее одной облачился в плоть. Благодаря женщине, а не мужчине, Христос назван Сыном Человеческим. Вот оно, поразительное чудо, коему дивится Пророк — «жена объяла мужа», — то есть мужской пол «объят» Девой и Она носит в себе Христа.