Рефлексия

Изображение поплыло, словно глаза заволокло слезами. Но слез не могло быть, им неоткуда взяться. Да, вина тяжела, неизвестно, хватит ли сил искупить. Почему только сейчас та, которая сверху, ощутила тяжесть? Ведь разумнее вину того, другого, считать более весомой. Там внизу разумнее, а здесь? Она вздохнула еще и еще, посмотрела на черную голову. Новенькое зрение не сразу различило темный круг под головой, слишком много пятен на столе, и когда до нее окончательно дошло (тут включилось обоняние, кровь пахнет тяжело и тревожно): вот, лежит в крови голова, что еще четверть часа назад принадлежала ей (или она ей принадлежала?), она испытала такое отчаяние, такую страшную боль, что нечто подобное болевому шоку милосердно отключило одну за другой все связи с отстающим миром: обоняние, зрение. Она уснула.