Реформы и реформаторы

Но вернемся к Петровским реформам и роману Мережковского. Один из главных мотивов произведения связан с судьбой Православной церкви в России и проблемой веры. Церковная реформа

Петра I, как ее обычно называют, являлась неотъемлемой частью общей реформы Российского государства. Ее основной смысл – в лишении института Церкви самостоятельной роли, подчинении его государству, превращении в составную часть государственного аппарата и придании ему функций одного из инструментов проведения государственной политики. С этой целью Петр прежде всего ликвидировал патриаршество, заменив его Духовной коллегией – Святейшим синодом во главе с обер-прокурором – назначаемым царем светским чиновником. Хотя это преобразование и было весьма радикальным, оно являлось логическим продолжением той тенденции во взаимоотношениях Церкви и государства, которая наметилась еще в предшествующий период и окончательно определилась во время конфликта царя Алексея Михайловича с патриархом Никоном.

В регулярном, т. е. рационально устроенном, основанном на жесткой регламентации жизни подданных, государстве Петра I, где каждому человеку и институту была отведена определенная функция, деятельность Церкви непременно должна была быть подчинена интересам этого государства. Духовенство рассматривалось как особый «отряд» чиновников, в обязанности которых входило наблюдение за народной нравственностью. Именно поэтому ежегодные исповедь и причащение становятся отныне обязательными для каждого подданного – не потому, что этого требует вера, а потому, что так предписывает государство. Духовный отец отвечает перед государством за чистоту помыслов и, значит, благонадежность своей паствы, осуществляя контроль за ней посредством исповеди. Отсюда вполне логично вытекает и обязанность священника доносить на свое духовное чадо в том случае, если оно открыло ему на исповеди преступный замысел против государства. Именно священник принимает у подданного присягу новому государю, а также присягу при поступлении на государственную службу.

Согласно царским указам, в петровской России формируется также система государственных праздников – «высокоторжественных дней», включающих даты памятных событий (например, годовщину Полтавской битвы), а также даты, связанные с жизнью членов императорской фамилии (тезоименитства). Эти праздники должны праздноваться наравне с церковными, а в церквах в эти дни должны проводиться соответствующие молебны. В церквах же прихожанам зачитываются царские указы, и, таким образом, Церковь играет роль средства связи (причем достаточно эффективного) власти с населением.

Как и чиновничество, духовенство освобождается от уплаты подушной подати, но при этом государство подсчитывает, сколько священников должно приходиться на определенное число жителей, и лишних записывают в подушный оклад. Само духовенство становится замкнутой социальной группой – сословием с наследственным статусом своих членов. Поскольку облечь столь же полезными для государства функциями монашество не представлялось возможным, Петр I рассматривал их исключительно как бездельников, отлынивающих от исполнения своего долга. Не случайно поэтому в петровское время государство изымает доходы монастырей и регламентирует правила пострижения в монахи: теперь это разрешено делать в основном престарелым людям, уже отдавшим свой долг государству, и лишь по специальному разрешению царя.

Вполне понятно, что все эти новшества означали вторжение государства в одну из самых сокровенных сфер частной жизни гражданина, по сути, регламентируя отношения человека с Богом. Что же касается обязанности священников доносить на своих прихожан, то тут мы и вовсе имеем дело с нарушением тайны исповеди, т. е. одного из важнейших церковных таинств. В романе Мережковского «Церковь перестала быть Церковью» для царевича с тех пор, как узнал он о соответствующем указе. Впрочем, справедливости ради, надо заметить, что в действительности знать о нем Алексей не мог, поскольку издан этот указ был через четыре года после его смерти (в мае 1722 г.) и не царем, а Святейшим синодом, в котором заседали высшие церковные иерархи. Хотя нельзя исключать, что сделано это было по распоряжению Петра I, переданному членам Синода через его обер-прокурора.

В контексте царской политики понятно и столь непримиримое отношение Петра I к старообрядцам. Надо думать, что если какие-то обрядовые разногласия старообрядцев с официальной Церковью и имели значение для царя, то они занимали его лишь в самую последнюю очередь. Для него старообрядцы были прежде всего категорией людей, позволявших себе верить, а значит думать и жить, иначе, чем предписывало государство. Это были люди, которых невозможно было контролировать так же, как всех остальных, и их невозможно было заставить трудиться на общее благо, как заставлял царь трудиться всех остальных.