Реинкарнация. Исследование европейских случаев, указывающих на перевоплощение

«На французском, скорее всего. Мы жили в Америке, но говорила я всё-таки по-французски. Это была лучшая пора в моей жизни, потому что мне было очень весело. Нам пришлось долго добираться до места; а когда мы приехали, я бросилась из поезда прямо в его объятия. Потом мы вернулись, и с той поры всё шло как обычно. Мы были очень бедны. В нашем доме жил дровосек. Он продавал дрова, тем и жил».

«Можешь припомнить, как примерно называлась твоя школа?»

Она ответила что-то вроде «экко мисси», хотя было больше похоже на «эккоо миссре». Я повторил это словосочетание раз или два. Ecole missive, наконец дошло до меня. Миссионерская школа? Такой вариант хорошо подходил её истории. Была ли Ecole missive

французской миссионерской школой? Она вспомнила название школы, но больше ничего не смогла вспомнить об ней.

Далее мы обменялись взглядами на смерть или умирание. Я записал: «Как же ты всё-таки погибла?»

«Однажды я пошла через дорогу за яйцами по пешеходному переходу, поэтому не стала смотреть по сторонам. Как только я вышла на дорогу, меня сразу сбил грузовик [грузовой автомобиль] завода Кока-Колы, и я долго катилась по асфальту. Так я попала в больницу; у меня были сломаны две ноги, а шея превратилась в месиво».

«Можешь вспомнить, было ли тебе больно?»

«Нет, боли не было. Помню только чувство досады».

«Сколько ты пролежала в больнице?»

«Десять недель. Потом я просто умерла».

«Спасибо за сказку, Рози», — сказал я, укрывая её в постели.

«Это не сказка, а быль», — ответила она.

О чём рассказала Кэтрин в возрасте семи с половиной лет. Получив письмо Кристофера Уоллиса от 21 июля 1982 года, я ответил ему в сентябре 1982, предложив со своей стороны некоторые соображения и попросив его снова написать, если Кэтрин вдруг ещё обмолвится о чём-то, имеющем отношение к её предполагаемой предыдущей жизни. Выдержав небольшую паузу, он ответил мне письмом, датированным 8 февраля 1983 года. В нём он упомянул о том, что «очень деликатно пытался» разузнать у Кэтрин побольше подробностей вскоре после того, как в прошлом сентябре получил моё письмо. Ниже привожу цитату из его ответа от 8 февраля 1983 года.

Получив ваше предыдущее письмо, я попытался очень деликатно снова навести её на разговор о жизни Рози, чтобы проверить, сможет ли она вспомнить название города.

Она описывала здания, людей и даже доску с надписью во дворе школы, но о названии города не сказала ни слова; и она также рассказала о близлежащем городе с его «торговыми центрами», как их там называли, что не свойственно англичанам: нам привычнее даже большие магазины называть просто магазинами.

Был и один занимательный момент, который она потом не раз вспоминала: её мать была страстной собирательницей обрезков материи и сшила ей много вещей из лоскутов; когда она ходила в школу, все смеялись над ней из-за её лоскутной одежды.

Она описывает школьных учителей как очень строгих, по большей части мужчин, носивших чёрные костюмы с жилетами и синие рубашки, а здание называет белым или каменным, со шпилем на крыше.

Больше я не давил на неё; и говорим мы с ней об этом только мимоходом, потому что я немного опасаюсь, что её занесёт: вот тогда она действительно начнёт фантазировать. Но пока что она, как мне кажется, способна вспоминать то, что было с ней, не придумывая ничего лишнего.

Я спросил её, была ли она тогда в том же настроении, в каком придумывала сказки, и она ответила, что чувствовала себя в тот момент иначе и видела себя как бы со стороны.