Дэвид также испытывал заметный страх перед лагерями. Когда ему было шесть лет, как-то раз Сьюзан предложила ему провести каникулы в летнем лагере. Дэвид яростно воспротивился этому предложению. Сьюзан объяснила ему, что в таких лагерях весело проводят каникулы, но Дэвид ответил: «Ну уж нет, нечему там радоваться. Людей держат в холоде, голоде и страхе. Они никогда не выйдут оттуда».
Дэвид никогда не описывал Сьюзан, что носили люди в тех лагерях. Он сказал, что они были похожи на скелеты. Они были лысыми и голодными. Они сидели повсюду, ничего не делая. Однако в интервью для BBC Дэвид сказал, что люди в тех лагерях носили «полосатые вещи». В связи с этими лагерями Дэвид часто повторял: «Я переживаю за других людей. Почему это должно было случиться? Почему это должно было случиться?»
Когда Дэвид был ещё маленьким ребёнком, он удивил мать вопросом о том, не было ли в каком-то из приготовленных ею блюд крови.
Когда Дэвиду было примерно девять лет, он с родителями посетил другой город. Там Дэвид увидел здание, напоминавшее церковь, и заметил: «Здесь носят шляпы». К удивлению матери Дэвида, её муж сказал, что это здание — синагога. Дэвид сказал, что он хотел бы зайти в неё. В то время, когда было сделано это замечание, никто не входил в синагогу и не выходил из неё.
Несмотря на живость описанных Дэвидом сцен и сильные чувства, сопровождавшие его рассказы о них, он никогда не утверждал, что сам он жил в сценах, которые описывал. Он не ответил утвердительно об этом, даже когда Джун Нокс-Мауэр (для передачи BBC) прямо спросила его, не казалось ли ему, что он присутствовал в тех сценах, которые описывал.
Сьюзан не пыталась запретить Дэвиду распространяться на эту тему и необычно вести себя. Напротив, она старалась успокоить его и уверить его в том, что теперь он в хорошей семье, что ему ничего не угрожает в кругу любящих людей. В то же время она уговаривала его забыть о сценах, которые он, предположительно, вспомнил. Её речи не помогли Дэвиду, и он продолжал беспокоиться. Его старшая сестра увещевала его подобным же образом и тоже безрезультатно. На вопрос о том, говорил ли он кому-то ещё помимо матери и сестры о своих, так сказать, воспоминаниях, он ответил, что никому больше не говорил, потому что боялся. Он не доверился даже Джеффри Льювелину. Когда же его спросили, почему он не обсуждал свои видения с кем-то за пределами семьи, Дэвид ответил, что он боялся заговаривать об этом. Он сказал, что в его семье на него кричали, когда он пытался описывать эти видения. (Видимо, помимо других приёмов на него также повышали голос, чтобы пресечь его рассказы и мысли об этих видениях.) Сьюзан догадывалась о том, что Дэвид боялся, что другие люди будут смеяться над ним.
Описание Дэвидом лагерей точно передаёт особенности немецких концлагерей, из которых наиболее известными были Треблинка (Donat, 1979) и Освенцим (Freeman, 1996; Frankl, 1947; Kraus and Kulka, 1966; Lengyel, 1947; Nyiszli, 1993) (оба они находились в Польше). Существовало и великое множество других концлагерей, столь же ужасных, как Треблинка и Освенцим (Donat, 1963; Smith, 1995). В этих лагерях смерти содержались главным образом евреи.
Бежать из этих лагерей было невозможно; иногда заключённые ничем не были заняты и разговаривали друг с другом; у многих головы были коротко острижены или даже обриты; многие носили полосатую униформу; от недоедания они доходили до состояния крайнего истощения. Иногда копали ямы; заключённых расстреливали и бросали в эти ямы; бывало, что тела в них сжигали. Вездесущий неприятный запах горящих или разлагающихся человеческих тел присутствовал почти всё время. (В тех концлагерях, где заключённых убивали газом [либо синильной кислотой или угарным газом из выхлопной трубы], заключённые чувствовали запах этих газов.) Газ на кухне у тёти Дэвида мог вызвать воспоминания об одном из этих газов.
В лагерях смерти в годы холокоста детей быстро «отсеивали» для умерщвления, если они оказывались непригодными для работ, то есть тех из них, кому было 14 лет или меньше. В Треблинке, например, детей бросали в ров, иногда ещё живых, где их уничтожали огнём. В качестве альтернативы их могли бросить в «очередную братскую могилу» (Donat, 1979, стр. 37–38).
Сьюзан выражала уверенность в том, что Дэвид выказывал своё необычное поведение, связанное с еврейскими обычаями, а также свою осведомлённость о концентрационных лагерях ещё до того, как он получил возможность черпать соответствующую информацию из телепередач. Она была уверена в том, что никакие обсуждения в их семье не могли подтолкнуть его к такому поведению или просветить его на эту тему.