Религиозные практики в современной России

В отличие от менюшских крестьян паломники, приехавшие на праздник Иоанна и Иакова, ориентируются именно на акциональную составляющую паломничества (участие в богослужении и коллективный поход на священное озеро, где больные оставляют одежду, купаются, запасаются водой, лилиями и даже корягами). Особое значение для паломнической ритуалистики имеет сбор «материальных носителей сакрального» (помимо уже упомянутых «святостей» к ним относится песок с гробницы менюшских отроков, а также различные травы, растущие у церкви). Последние, по-видимому, выполняют не только апотропеические и терапевтические функции, но и служат в качестве своеобразных «священных сувениров», напоминающих о паломнической поездке и повышающих статус их обладателя в рамках его собственной религиозной группы (церковный приход и т. п.). Вместе с тем паломнический дискурс отличается низким уровнем информации о происхождении и истории самой святыни: истории об отроках Иоанне и Иакове фактически игнорируются паломниками, а компетенция в области подобных знаний нередко делегируется священникам. Так, на вопрос о происхождении менюшской святыни сорокалетняя паломница из Новгорода отвечает следующее: «А вот версии разные, кто что говорит. Кто говорит, убили враги, кто говорит, что мать, но это я ничего не могу знать. Вы спросите лучше, вот у священников спросите»⁶¹. При этом, как правило, паломники заинтересованы в информации о «функционально-терапевтических» свойствах святыни: им важно знать, от каких болезней и грехов она «помогает».

Что касается дискурса «клерикального» (если, впрочем, здесь можно говорить об устойчивом дискурсе), то стратегия поведения священников в нашем случае, по-видимому, состоит в поддержании своеобразного баланса между локальной и паломнической религиозными культурами. Поскольку «официальная» версия истории об Иоанне и Иакове, изложенная в современных месяцесловах, подразумевает, что братья были «умерщвлены злодеями», а «локальная» составляющая менюшского культа базируется на знании и подробных пересказах сюжета Сказания, благочинный о. Михаил в краткой проповеди, сказанной по окончании праздничного богослужения, предпочел умолчать о колоритных подробностях менюшского культа и воздержаться от пересказа какой бы то ни было версии происхождения святыни:

Сегодня мы возносим молитву святым праведным отрокам Иакову и Иоанне, которые закончили жизнь свою мученически и предстали ко Господу. И мы сегодня вопием им и просим, чтоб они там у престола Господня были бы молитвенниками за нас грешных здесь на земле. Они там в Церкви Торжествующей на небесах, мы здесь – в Церкви Воинствующей, потому что боремся со грехом, просим их, чтоб они в этой борьбе нам помогли⁶².

Однако, судя по всему, именно история о смерти Иоанна и Иакова оказывается предметом конфликтов и конкуренции между паломниками и местными крестьянами. Об этом, в частности, свидетельствует фрагмент интервью с пожилой жительницей Менюши, с возмущением отвергающей услышанную от паломников версию гибели отроков:

Информант:.. Но я го<вор>ю: я не слышала етово. Я слышала токо, што бил вот ён барана и… и мальчишко… а не в драке. Какая ещё им драка! В люльке лежал один!

Собиратель: Так а это кто говорил в церкви? Это паломники говорили или местные? Информант: Да… паломники. Паломники говорили. Это я от приезжих слышала. Я токо пришла, дак вот спрашивали у меня. Я го<вор>ю: «Я и не… Токо от вас и слышу, што вот…»

Собиратель: А они-то откуда это слыхали?

Информант: А они говорят, што, мол, где-то есть записано. Я спросила: «А, – говорю, – а вы откуда знаете-то?» – «Да, записано где-то есть. По… по Свящённому Писанию». Я говорю: «Може кто и правды написал неправды». Теперь ведь всяких тожо⁶³.