Религиозные практики в современной России

Позднее гюмбезы сооружали над могилами мусульманских ученых-алимов из Рутула и павших в войнах за веру мучеников-шдасидов. Последние купольные мавзолеи рутульцев относятся ко времени Гражданской войны на Северном Кавказе (1918–1921). После этого их перестали строить. Сегодня почти все рутульские гюмбезы заброшены. Большинство из них за годы советской власти превратились в груды развалин. Дольше сохранялось почитание святилищ в виде бескупольных мавзолеев, большинство из которых находится сегодня в горах, на территории зимних пастбищ рутульских селений. Многие из таких уджагъа удалось уберечь от уничтожения советскими активистами. Благочестивые рутульцы продолжали реставрировать эти мавзолеи до 1920-х годов, о чем говорят сохранившиеся арабские строительные надписи.

Во время широкой антимусульманской кампании конца 20-х – 30-х годов вместе с мечетями было закрыто большинство святых мест на территории горных селений. Могильными плитами с разгромленных комсомольцами уджагъабыр мостили танцплощадки, использовали их при строительстве административных зданий¹⁷. Многие святилища, расположенные в труднодоступных горных местностях, были заброшены и постепенно превратились в груды развалин. При этом некоторые почитаемые святилища удалось спасти и даже приспособить к советской действительности. При негласном поощрении со стороны некоторых советских и колхозных руководителей рутульцы уберегли от уничтожения ряд родовых кладбищ с тухумными уджагъабыр, закрепив их за собой как приусадебные участки. Святые могилы были обнесены оградами, внутри которых были посажены плодовые деревья. В то же время здесь продолжали хоронить шейхов своего рода¹⁸. Во время пребывания в Рутуле мне довелось жить на таком участке с кладбищем XVII–XX веков и родовым уджагъа тухума Сефиер.

Сегодня уджагъабыр представляют собой преимущественно надмогильные стелы или просто груды камней. По общедагестанской традиции над всеми ними укрепляют деревянные шесты с белыми или разноцветными лентами. Возле святого места часто растут плодовые деревья. Широко распространенный среди кавказских мусульман обычай запрещает (рут. от араб, гъарам) рубить их и срывать с них плоды. В груде камней делают прямоугольную или полукруглую нишу для лампады (рут. чирахъ) и приношений (рут. от араб, садакъа). С упадком исламской грамотности в XX веке со святилищ исчезают арабские надписи. Появляется новый, четвертый тип уджагъа. Это прямоугольные кубы без окон и дверей, но с нишей для приношений, размером от полутора до 2–3 м, сложенные из речного камня и песчаника и тщательно побеленные. В их архитектуре порой чувствуется влияние советской мемориальной архитектуры, прежде памятников погибшим во Второй мировой войне. Примерами таких святилищ являются реставрированные в середине 90-х годов XX века уджагъабыр мутааллима Гарибада и святой Айишгай в Шиназе.

В легендах, связанных с рутульскими шейхами и святыми местами, отразились перипетии богатой войнами и социальными потрясениями средневековой и новой истории Южного Дагестана. Они сохранили воспоминания об арабском завоевании VIII века, волнах сменявших друг друга завоевателей, от сельджуков и монголов до персов и русских, затяжной Кавказской войне XIX века и советских гонениях на ислам. Велик соблазн использовать данные устных преданий рутульских святилищ для реконструкции прошлого, искать исторические прототипы рутульских шейхов. Этого делать не стоит. Ведь рутульские легенды о святых относятся к области не реальной истории, а исторической памяти (la mémoire culturelle)¹⁹. Историческая память обращена не столько в прошлое, сколько в настоящее. У нее есть своя логика, свое представление о времени и пространстве. Здесь сплошь и рядом встречается путаница разных эпох: арабские миссионеры сливаются в них с героями-шахидами Кавказской войны и современниками советских преобразований 1930-х годов.