Религиозные практики в современной России

Информант: Тильки я знаю, шо там [в синагоге] на двэрах (и зáраз е), вот такой косячок такий. Казали, шо це дэсять Божьих заповедей. Колы захо́дыли воны туды в синагог, то воны мáцали [дотрагивались] цих дэсять Божьих заповедей. Цэ я тильки знаю, бо мэни мама росказывала³⁶.

Информант: [В домах] були́-були́, шо дэсять Божьих зáповидив у нас були тоже!³⁷

Информант: Таблычки таки. И в Муркуриловцах там так само было. А шо воно́ означало, я так не интересовался <…> Нихто их не зачепáл. Воны́ вроде – я знаю – для чого́ воны там? Так и лишáлося [даже если в доме уже никто не жил]. Ну, я считаю, навэрно, ну як на Зэлэ́ни свя́та кроплять дома – батюшка идэ́ – и на двэрáх рисýе крэ́йдою хрэст и с той стороны буквы пише по-латыни и с той стороны буквы по-латыни, и внизу якэ число, колы цэ було́.И нихто водой не змывáе, доки самэ [не сойдет]. Або як шо крáсэш, так и закрашиваеш и мýси залишáться уже навики. Вот, пид краской <…> Навэрно, так и таблички цэ – символ буў божэственный. Ну в принципе так, но никто не зачапáл³⁸.

Итак, в рассказах наших информантов присутствуют представления о мезузе как объекте культового почитания, как «десяти Божьих заповедях», как «сакральном символе», который сравнивается со знаками, рисуемыми христианскими священниками на Троицу.

Иногда мезуза напрямую сравнивается с христианским сакральным знаком – крестом. Именно так объясняли в Черновцах свое поведение (целование мезузы при входе в синагогу) украинские женщины, пришедшие к раввину с просьбами помочь молитвой в трудных жизненных ситуациях – болезнь близких, пьянство мужа, неблагополучие в семье и т. п. «Цэ ж йих хрэст!» – говорили наши собеседницы.

Для сравнения укажем, что в Полесье в 1980-х годах был записан рассказ, в котором обязательная деталь ритуального убранства еврейского дома предстает в совсем уж «мифологизированном» виде (евреи «выливают» золото в форме полена, чтобы сделать себе Бога после распятия Христа; ср. библейский мотив поклонения золотому тельцу).

Информант: [Когда евреи схватили Христа, то привели его на суд еврейскому «бискупу». После суда Христос был распят, а евреи решили как-то отметить это событие: ] А як замучили и пахаранили, захатели зделать бога с чего-то. Вылили золото, и вылилася як палено. [И с тех пор в домах] у йих были таки трубачки прибиты на памъать³⁹.

Что касается повседневности, то в глазах славян мезуза приобретает статус амулета, оберега, способного защитить в дальней дороге: еврейка дает мезузу – «молитву» – своей соседке-украинке в поездки⁴⁰. Мезуза может обеспечить благополучие в доме: завещая дом украинской женщине, старая еврейка не велит ей снимать мезузы и отдавать их из дома⁴¹.

Если обратиться к фольклорно-этнографическим свидетельствам XIX века, то станет очевидно, что мезуза всегда выполняла роль межконфессионального апотропейного средства. Например, на Смоленщине крестьяне трижды сливали воду через «бляшку от еврейского богомолья, что бывает на косяках дверей» и три зари подряд давали пить эту воду больному лихорадкой⁴².