Реминискорум. Пиковая дама

– Вергилий… она… может открыть… дверь?..

– Изнутри, к счастью, нет, – пояснил дух-проводник. – В Театре памяти безопасно.

– Если я не ошибаюсь, – с раздражением сказал Борис, – раньше ты говорил, что и в воспоминании она не появится. И вот пожалуйста. Как тебе можно верить после этого?

Вергилий приблизился вплотную к Борису и вдруг прошептал ему на ухо:

– Разве у вас есть другой выход?

После чего воспарил к потолку и возвестил уже обычным, громким голосом:

– Не стоит беспокоиться, дорогие друзья! Верьте мне. В Театре полностью безопасно, но когда мы проникнем в новое воспоминание, Госпожа будет в силах просочиться и туда… Теперь она знает, что мы здесь, и она разгневана…

– И почему меня это не удивляет? – Вера нахмурилась. – Мы поступаем очень скверно, подглядываем за чужим прошлым… Ничего приятного тут нет. Это все равно что без разрешения читать дневник или письма… Даже хуже, хуже во сто раз! Я бы на ее месте нас по стеночке размазала.

– Что делать, что делать, друзья мои! – театрально вздохнул Вергилий. – Другого выхода нет. Нужно пройти дорогой Госпожи. Почувствовать то, что она чувствовала, что пережила. Услышать то, что она говорила и что говорили ей. Только тогда нам откроется имя… В этот раз, конечно, не повезло, но, может быть, оно ждет нас за следующей дверью?

Грета слушала высокопарную болтовню Вергилия вполуха, разглядывая найденное зеркальце, поворачивая его вправо-влево. Но оно, холодное и тусклое, больше не теплело и не тянулось к ней. «Еще одна загадка… Или нет. Наверно, мне почудилось. Спрячу в карман, чтоб не потерять».

Между тем Вергилий уже указывал следующую дверь, за которой скрывались очередные воспоминания.

– Вперед, за мной, мои храбрые друзья! – кричал он, пританцовывая и делая руками такие жесты, словно звал их с собой на баррикады. – Со мной не пропадете! У нас все получится! И, может быть, кто-нибудь из вас догадается, наконец, открыть этот портал? Я бы и сам, но, как видите…

Алексей сжалился над ним и отворил очередную дверь. Вергилий и остальные двинулись следом. Дверь захлопнулась.

Когда Театр памяти опустел, от стен отразились тихие, шелестящие шаги: Дама медленно спустилась на сцену, встала посреди нее, оглядывая дверь за дверью. Она вовсе не выглядела рассерженной – напротив, она улыбалась. И эта улыбка удовлетворения на ее смуглом лице любому стороннему наблюдателю показалась бы в тот момент ужаснее прежнего дикого крика и безумного оскала. Вот только наблюдать было некому. Постояв немного на сцене, Дама крутнулась на каблуке, пробормотала себе что-то под нос, хлопнула в ладоши. Удар – и она исчезла.

Глава 6. Сожжение