Реорганизованная преступность. Мафия и антимафия в постсоветской Грузии

Рис. 8.3. Дом Гии Звиададзе, вора в законе из Кутаиси, выделяется на фоне других построек в этом районе. Говорят, что дым из трубы идет, когда коронуют нового вора, подражая Ватикану. Вероятно, это легенда, но местные жители любят ее рассказывать. (Фото автора)

Рис. 8.4. Дом, ранее принадлежавший Гии Кварацхелия, вору в законе, который контролировал город Цаленджиха в Западной Грузии. Дом с площадкой для вертолета и бассейном был передан церкви до того, как был конфискован государством в 2007 году. (Фото автора)

Вор в законе Амброладзе, с которым мы познакомились ранее как с хорошо обеспеченным членом местной общины в Тержоле, жил в единственном доме этой деревни, который был выше двух этажей. Однако прокурор сообщает: «Он построил церковь в Тержоле, и церковь дает людям что-то, похожее на благословение. Я думаю, что они [воры в законе] хотят откупиться от своего греха… Когда я разговаривал с Амброладзе в тюрьме… он говорил о добре, которое сделал для людей» [R30]. Точно так же вор в законе X. контролировал маленький городок Цаленджиха, расположенный к западу от Кутаиси, и отдал свой дом, большой особняк с бассейном и вертолетной площадкой, церкви. Сам он переехал в Барселону до того, как в 2006 году государство конфисковало его имущество у удивленного священника [Gerzmava 2007].

Может быть, некоторые воры в законе – просто относительно богатые люди, которые к тому же очень религиозны. Однако можно сказать, что помощь церкви не вредит их репутации в обществе, которое видит в своей религии высшее выражение нации. Такая политика также поддерживает сравнение между аскетизмом церкви и воров в законе, тем самым помогая сохранять символическое отличие их статуса.

Заключительная часть

Один грузинский ученый пишет:

В 1990-е годы многие молодые люди мечтали стать «ворами в законе», что ассоциировалось с властью, влиянием и богатством. В настоящее время молодое поколение понимает, что быть «вором в законе» значит провести остаток жизни в тюрьме. Короче говоря, репутация грузинских «воров в законе», как и других влиятельных преступников, была серьезно подорвана [Kukhianidze 2009: 230].

Здесь стоит добавить, что репутацию воров в законе подорвал не только сдерживающий фактор тюремного заключения. Само то, что воры в законе стали «ассоциироваться с властью, влиянием и богатством», стало фактором, способствующим снижению поддержки этих преступников, которые когда-то славились своим аскетизмом.

В то время как поддержка воров в законе, возможно, была в большой степени основана на соображениях денежной выгоды или страха перед наказанием, она также была основана на том факте, что они рекламировали себя как честных, правдивых и справедливых людей и поддерживали соответствующую репутацию. Отличаясь характерным образом жизни – явным отказом от сотрудничества с государством, отсутствием меркантильности, уникальными арго и татуировками, – воры в законе считались в Грузии элитной криминальной группировкой. Однако тенденция превращать воров в законе в «легендарный тип» могла быть оправдана только тогда, когда они действительно вели образ жизни, содержащий в себе символическую границу, которая позволяла так долго держаться мнениям об их статусе. С крахом такого образа жизни воры в законе вернулись к распространению мифов о себе – в частности, делая социальные инвестиции и увеличивая свою близость к церкви. Это могло бы объяснить, почему организованная преступность и мафия стали восприниматься как укоренившийся культурный феномен и природная часть ландшафта Грузии. Подобная оценка этой страны и ее региона просто возникла в силу мифов, которые мафия любила о себе распространять.