Requiem

Только солнце — просыпаюсь,за садовую оградутороплюсь к лесным завесам, —в сумрак утра окунаюсь,в эту пахнущую лесоми рассветной мглой прохладу.Глухо, немо, непробудноДышат тени по дорогам;тронутые тиховеемрощи — сказкой изумрудной…Здесь не людям жить, а феям,гномам, да единорогам.И недаром всюду снятсякоролевны, принцы, маги,привиденья дней забытых,что вовек не повторятся, —кладов демоны, зарытыхв заповеданном овраге.Тишину глуши окрестнойвопрошаю восхищенно

в это утро, в утро мая, —сон весны почти чудесный,мир на полпути от раяна земле преображенной.

Лето («Балует летнее тепло…»)

Балует летнее тепло,июльский день живет сугубо.Смотреть и слушать лес мне любо,не нагляжусь, пока светло…А вот и шмель, гудящий грубо,и пронеслась оса в дуплоседого дуба.О, лес! Чудесен твой расцвет,твой лучезарный праздник летом!Зной… И блаженно в зное этомвесь рай земли в лицо нет-нетпахнет мне воздухом нагретым.И кажется полдневный светнездешним светом.Оцепеневшую листву

не шелохнет. Лесная птицапримолкла и не шевелится.В лазурном мареве живуи время тишиной струится…Иль это все — не наяву,а только снится?

Монфор, 2 августа 1959 г.

На заре(«Мигов благостная длительность…»)

Мигов благостная длительность,тишины лесной мечта,утра на заре томительность —эта сонная действительностьгде-то в небе начата.Из своей лазурной скиниик ней склонился Ангел сна.Тают в листьях дымы синие,породнила цвет и линиирайская голубизна.Снятся дали поднебесныевсей разбуженной земли.

Сердце рвет оковы тесные,молит: «Сила неизвестная,смилуйся и утоли!Все равно! Пускай противитсятрезвенный рассудок мой.Пусть ему не посчастливится!Верю, что душа — счастливица,верю небу надо мной, —Ангелу многоочитому,что глаза дает уму,может быть — и незабытому,хоть плющом седым овитому,вдохновенью моему…

Монфор, 2 августа 1959 г.

Кладбище(«Бродить по кладбищу в Монфоре…»)

Бродить по кладбищу в Монфорепривычкой стало для меня.Вначале я грустил… но вскоре,всепримиренно в смерть маня,дряхлеющие эти плиты,

решетки ржавые, крестыпредстали мне как сон забытый,как сон тишайшей красоты.Не на земле он, будто, снился,а может быть — и на земле…Но там не солнцем день светилсяи ничего не знал о зле.И люди были, но — другие…Иль те же, но не во плоти.Они, как ливни золотыемерцали на моем пути.И время течь остановилось:ни прошлых, ни грядущих дней.Все в вечности преобразилось,все стало тихо-тихо в ней…И мне на кладбище ни скорбно,ни страшно более с тех пор,от этой тишины надгробнойв старинном городе Монфор.

Монфор-Ламори, 18 августа 1959 г.