Республиканцы: от Никсона к Рейгану

Во-первых, юридический комитет палаты представителей, проанализировав имевшиеся в его распоряжении материалы, пришел к неутешительному для президента выводу: "Ричард М. Никсон действовал в противоречии с тем доверием, которое ему оказано как президенту, и подрывал конституционное управление, нанес ущерб делу законности и правосудия и очевидный вред народу Соединенных Штатов. Поэтому своим поведением Ричард М. Никсон заслуживает импичмента, суда и отстранения от должности"⁶². Палата представителей предъявила Никсону обвинения по трем пунктам: противодействие отправлению правосудия (сокрытие материалов, ложные заявления, вмешательство в расследование ФБР, министерства юстиции, специальных прокуроров, конгресса, нелегальная выплата денег подсудимым и свидетелям); злоупотребление президентской властью, что выразилось в установке подслушивающих устройств, использовании ЦРУ, ФБР и налогового управления для травли американских граждан; отказ предоставить магнитофонные пленки конгрессу.

Во-вторых, после тяжбы со специальным прокурором Л. Джаворски президент вынужден был 5 августа передать ему все магнитофонные ленты с записями разговоров в Белом доме. Публикация содержания даже части их произвела поистине шокирующее воздействие на общественное мнение. И дело было даже не только в том, что американцы смогли убедиться в полной виновности Никсона в совершении уголовно наказуемых деяний, но и в предельном цинизме главы администрации и его приближенных, которые к тому же изъяснялись между собой с помощью, мягко говоря, далеко не парламентских выражений.

Импичмент Никсона стал вопросом времени. Единственное, что могло предотвратить его, это либо добровольная отставка, либо защита президента представителями его партии в сенате, без которых невозможно было набрать большинство в 2/3 голосов, необходимое для импичмента. Но позицию республиканских сенаторов никак нельзя было назвать пропрезидентской. О том, какую роль лидеры партии сыграли в последнем акте криминальной драмы (или фарса?), приведшей к отставке Никсона, хорошее представление дает интервью у лидера республиканцев в сенате Хью Скотта, запись которого хранится в библиотеке конгресса США. Приведем пространную выдержку из него. "Постепенно республиканские сенаторы все больше склонялись к выводу, что положение президента было очень серьезным; и большинство из нас испытывали неприятное чувство: нам не говорили всю правду, хотя мы до самого конца оставались лояльными. Во всяком случае, пока у меня были войска, пока нас поддерживало общественное-мнение и мои республиканские коллеги, я не мог повернуться на 180° и обвинить администрацию.

В конце июля или в первую неделю августа на обеде, где обсуждались вопросы республиканской политики, возобладало мнение, что президент должен уйти в отставку. Это привело нас к заключению, что на следующий день мы должны что-то предпринять, чтобы предупредить президента об отсутствии у него поддержки на Капитолийском холме…

Через день или два на совещании в моем офисе… мы договорились, что к президенту пойдет сенатор Голдуотер и скажет ему, что, кроме отставки, у него нет другого выхода… Но 6 или 7 августа Билл Тиммонс (сотрудник аппарата Белого дома. — В. Н.) позвонил мне и сказал, что президент приглашает к себе Голдуотера, конгрессмена Родса (он возглавлял фракцию республиканцев в палате представителей после перемещения Форда на пост вице-президента. — В. Н.) и меня.

И мы отправились к президенту. Он поприветствовал нас, сидя в весьма расслабленной позе, закинув ноги на свой стол в Овальном кабинете.

Он сказал: "Что же, я не знаю, кто из вас хочет говорить первым. Я знаю, джентльмены, зачем вы пришли сюда и почему вы хотели меня видеть". Тогда Голдуотер прервал молчание и произнес: "Господин президент, Вы позвали нас, и мы считаем своим долгом сказать Вам всю правду. Я не думаю, что Вы можете рассчитывать более чем на дюжину или даже на девять голосов".

Затем президент сказал Родсу: "Джонни, я знаю ваше мнение". Накануне Джон заявил, что президент должен уйти в отставку. Джон ответил: "Да, господин президент, все слишком плохо, и я вынужден был это сказать".

Никсон повернулся ко мне и спросил: "Хью, сколько голосов у меня есть?" Я сказал: "Я думаю, Барри прав: может быть двенадцать, может тринадцать. Это очень плохо, это — трагедия. Ситуация зловещая".

"Она чертовски зловещая", — сказал президент. И продолжил: "Ну что же, джентльмены, я собираюсь подумать, и скоро вы узнаете о моем решении" ⁶³.

Решения Никсона действительно не пришлось ждать долго. 9 августа он передал бразды правления страной Джеральду Форду.