Революция без насилия

Я убежден, что для правильного воспитания детей родители должны обладать общими познаниями по уходу за ними. На каждом шагу я ощущал пользу, которую принесло мне тщательное изучение этого вопроса. Мои дети не были бы такими здоровыми, если бы я не изучил это дело и не применял приобретенные знания на практике. Мы страдаем от своего рода предрассудка, будто ребенку нечему учиться в течение первых пяти лет его жизни. Между тем в действительности происходит как раз наоборот – ребенок никогда уже не научится тому, что он приобретает в течение первых пяти лет. Воспитание детей начинается с зачатия. На ребенке отражается физическое и духовное состояние родителей в момент зачатия. Затем в период беременности ребенок находится под влиянием настроений матери, ее желаний и характера, так же как и ее образа жизни. После рождения ребенок начинает подражать родителям, и в течение многих лет его развитие всецело зависит от них.

Супруги, отдающие себе в этом отчет, никогда не вступят в половую связь только для удовлетворения своей похоти, а лишь из желания иметь потомство. Думать, что половой акт – самостоятельная функция, в такой же степени необходимая, как сон и еда, по-моему, есть величайшее невежество. Существование мира зависит от акта рождения, а поскольку мир является ареной деятельности бога и отражением его славы, рождаемость должна контролироваться для надлежащего развития мира. Тот, кто отдает себе в этом отчет, сумеет сдержать свое вожделение во что бы то ни стало, вооружится знаниями, необходимыми для обеспечения своим потомкам физического, духовного и морального здоровья, и передаст эти знания потомству.

Брахмачария

Мы уже достигли в нашем повествовании того периода, когда я стал серьезно думать о принятии обета брахмачарии. Единобрачие было моим идеалом еще со времени женитьбы, а верность жене вытекала для меня из любви к правде. Но в Южной Африке я стал сознавать важность соблюдения брахмачарии даже по отношению к жене. Я затрудняюсь в точности определить, какое обстоятельство или какая книга дали такое направление моим мыслям, но, помнится, решающим фактором было влияние Райчандбхая, о котором я уже рассказывал. До сих пор помню разговор с ним на эту тему. Как-то в беседе я стал превозносить преданность мужу м-с Гладстон. Я читал, что м-с Гладстон настаивала на праве готовить чай для мужа даже в палате общин, что стало правилом в жизни этой знаменитой супружеской пары, все действия которой отличались регулярностью. Я рассказывал об этом поэту, попутно восхваляя супружескую любовь.

– Что вы цените выше, – спросил Райчандбхай, – любовь м-с Гладстон как жены к своему мужу или ее преданное служение ему независимо от ее отношения к м-ру Гладстону? Допустим, она была бы его сестрой или преданной служанкой и обслуживала бы его столь же старательно, что бы вы на это сказали? Разве не бывает таких преданных сестер или служанок? Допустим, вы встретили бы такую же нежную преданность слуги-мужчины, понравилось бы это вам так же, как поведение м-с Гладстон? Подумайте над тем, что я сказал.

Сам Райчандбхай был женат. Эти слова сначала показались мне проявлением его бесчувственности, но они произвели на меня неизгладимое впечатление. Я понял, что преданность прислуги в тысячу раз больше достойна похвалы, чем преданность жены мужу. Нет ничего удивительного в преданности жены мужу, так как они связаны неразрывными узами. Такая преданность вполне естественна. Но чтобы отношения, исполненные такой же преданности, установились между хозяином и слугой, требуется особое усилие. Точка зрения поэта все больше нравилась мне.

Я задавал себе вопрос: как же в таком случае должен я относиться к жене? Разве моя верность жене состоит в том, чтобы сделать ее средством для удовлетворения моей похоти? Пока я раб вожделения, моя верность ничего не стоит. Должен отдать справедливость жене: она никогда не была искусительницей. Для меня поэтому не представляло никакой трудности принять обет брахмачарии, если бы мне этого захотелось. Однако слабая воля и чувственное влечение были тому помехой.